— Ангел Господень?

— Можешь называть так.

— Что тебе нужно? Нахор пошел к нему. Лот вжался в каменную стену. Он вдруг заметил, что ноги Ангела не касаются земли. Тот подплыл, остановился в двух шагах.

— Тебе придется остаться здесь вместо меня, — сказал Нахор.

— Здесь? — Лот неуверенно оглянулся на темноту пещеры. — Где „здесь“?

— На Земле. Ты станешь Гилгулом‹Гилгул — в древнееврейской мистике — каббале — переселение души праведника, но не для исправления ошибок, совершенных в прошлой жизни, а во благо всего человечества.›. Гончим.

— Гончим?

— Да. Тебе придется препятствовать приходу того, кто станет земным воплощением Зла. — Лот растерялся. Нахор говорил непонятные, странные вещи. Что значит „земным воплощением Зла“? — Здесь, на Земле, Зло должно быть понятным, чтобы другие внимали ему и обращались к нему, — ответил на невысказанную мысль Нахор.

— Ты говоришь так, словно Зло — Господь, — невнятно пробормотал Лот.

— Правильно, — согласился дух. — Там, — он кивнул вверх, — Зло не воспринимается так, как его воспринимаете вы. Там оно не противовес, а всего лишь альтернатива Добру. Не лучше и не хуже, просто другое. Господь наоборот. Если Добро окажется несостоятельным, Зло займет его место.

— И что же потом?

— Оно будет расти до тех пор, пока не поглотит последнюю душу и Добро не исчезнет окончательно. Потом случится Апокалипсис.

— Что такое Апокалипсис?

— День, когда люди разучатся любить и сочувствовать, когда в них умрут чувства, эмоции, разум. Когда в их сердцах поселится страх… Долго объяснять. Скажу лишь, что после Апокалипсиса мир, каким его знаете вы, прекратит свое существование. Лот отчаянно покачал головой.

— Нет. Что-то тут не так. Ты лжешь. Зло… То Зло, о котором ты говоришь, должно понимать: если мир погибнет, оно погибнет вместе с ним.

— Речь идет о гибели духовной, — ответил Нахор. — Уничтожив Добро, Зло достигнет абсолюта. Оно самодостаточно. Там, наверху, физическая сущность человека не имеет значения. Только душа. Зло довольствуется тем, что забирает душу и становится сильнее. Бездушная оболочка не представляет для него интереса. Лот упрямо поджал губы.

— Нет. Ты не Ангел. Тебя послал Сатана. Ты говоришь, как лукавый.

— Поверь, я говорю правду, — грустно улыбнулся Нахор.

— Мне нужны доказательства!

— Какие?

— Черный снег, — воскликнул Лот. — Ты упоминал о черном снеге!

— Выйди на улицу, — предложил дух. Лот вскочил. На щеках его горел лихорадочный румянец, в глазах сиял сумасшедший огонь. Он побежал к выходу из пещеры, прямо сквозь Нахора, остановился, озирая диким взглядом предгорье. Пепел лишился серого оттенка. Теперь он стал антрацитово-черным. Хлопья сыпались с неба сплошной стеной, заслоняя солнечный свет. Лот запрокинул голову и закричал с отчаянием животного, угодившего в силок. Ветер растрепал его волосы, ставшие вдруг совершенно белыми, всколыхнул грязную, окровавленную, испачканную копотью милоть, взметнул ее, как крылья.

— Но это не снег! — заорал Лот, оборачиваясь. — Это пепел! Это всего лишь пепел!

— Это не „всего лишь“ пепел, — возразил Ангел, приближаясь. — Это — сгоревшая праведность, все, что осталось от душ хасидеев. Лот опустил руки. Он сник. Нахор сломал его. Ему не хотелось жить.