Затащив связанного языка на коня и положив перед собой, без спешки покинул окрестности водоема, направившись в глубину пустыни.

Отъехал на расстояние около двух километров. Сбросил пленного на землю и приступил к допросу. В течение одной минуты понял, что жестоко прокололся… и это уже во второй раз, - благо имелся прецедент. Ничего более или менее связного я от бандита не добился. Хотя, орал он благим матом, мычал и булькал - очень даже громко, но и у этого моего пленного не было языка. Вырезали… Одним словом - сплошная невезуха. Но уж очень, какая-то подозрительно систематическая… Оставив остывающее тело на прокорм шакалам, вскочил на коня и направился обратно.

Доскакав до водоема, понял, что шакалы вовремя подсуетились и, пуганув стаю, которая с остервенением и взахлеб занималась утилизацией трупов, решил, что первоначальный план придется менять. Оставлять коня в этом месте нельзя. Съедят. Похлопал успокаивающе благородное животное по шее и, перейдя на шаг, двинулся по берегу речки в сторону крепости.

К стенам Таши подъехал метров на двести, натянул себе на голову свою спецназовскую шапочку и остановился у последних достаточно высоких кустов, где еще можно оставить коня. Здесь, за кронами деревьев его не будет заметно со стороны крепости. Соскочив на землю, сосредоточился и постарался внушить своему скакуну его линию поведения на ближайшие несколько часов. Затем, в фоновом режиме попытался удержать постоянный мысленный контакт с конем. Получилось. Теперь конь не подпустит к себе никого чужого, но и убежать - не убежит. После этой предварительной подготовки направился к стенам.

Через несколько десятков шагов пришлось пригнуться, а метров за сто до стен - там, где поверхность уже была специально зачищена от всех предметов мешающих обзору наблюдателей, лег на землю и пополз. Оставались считанные мгновения до восхода луны и, если не озаботиться заранее скрытностью - фактор внезапности может быть утерян. Оно, конечно, не смертельно, но как-то не профессионально с моей стороны.

Минут через пять из-за горизонта стала выползать луна, но я уже пристроился в тени последнего, более или менее высокого кустика травы. Благо устранить такие препятствия по берегам речки для обитателей крепости довольно затруднительно - в пустынной местности - там, где есть вода, все живое растет, как на дрожжах.

Прикрыв глаза, постарался внутренними взглядом осмотреть первую преграду. Часовой, как я и предполагал, торчал за гребнем одной из башенок. В основании башни имелось забранное решеткой отверстие для прохода речного потока. Сторож следил за дыркой для пропуска воды и ждал возможного сигнала тревоги от передовой заставы у пруда. Второй и третий часовой не сидели на месте, а прогуливались по стене взад и вперед, контролируя соответственно южное и северное направление. Четвертый, тоже из башенки, наблюдал за рекой, пристанью и западным направлением. Больше на стенах и в башнях - общим числом шесть штук, не было никого.

Западная стена замка вплотную подходила к берегу реки и примыкала к протяженной и хорошо оборудованной пристани. У причала торчали четыре большие парусные лодки и девять штук весельных - поменьше со значительным разбросом габаритов и типажа - долбленки, шлюпки и даже, кажется, каноэ. Людей на пристани не было.

Территория между стеной и замком внутри застроена только с северной стороны. Я насчитал четыре жилые землянки. Чем-то они напоминали, увиденное в очень далеком, молочном детстве овощехранилище типа - двухскатная крыша на уровне земли и вся основная кубатура помещений расположена ниже уровня поверхности.