И сразу, после осознания этого факта, услышал хлопок воздуха - это прошел незаметный удар Мастера, который так поразил меня в его танце. А дальше, тело само собой приступило к написанию поэмы движений, но подчерк был мой, панкратовский. Подобно Великому Воину, я переливался из одной ката в другую, делая паузы между слов, и расставлял жирные точки в повествовании - в виде смертельных и невидимых обычному глазу ударов.

Это была Песня и главная ее прелесть состояла в том, что я не уставал. Нечто похожее, я замечал за собой, когда шагал по лесу. Казалось, ноги работают сами по себе, без устали, и ничто не могло помешать им в пути. Можно идти целый день, размеренные движения - с пятки на носок, шаг вперед с переносом тела и снова то же самое, в бесконечном цикле упругих и легких шагов. Они никак не могли вызвать усталость или желание остановиться и отдохнуть. Объяснение могло быть только одно - наследственная память и опыт прошлых поколений. За тысячелетия, простой процесс достиг своего совершенства - ничего лишнего. Я шел, как дышал, не замечая самого факта перемещения пешком. Сейчас, исполняя боевой танец, я тоже учился дышать - легко и без напряжения… И у меня получалось!

Но до полного совершенства, было еще ой как далеко. Следующим уровень исполнения ката должен включать в себя внешние силы и условия. Легкий ветерок, солнечный свет, перепады температур, полет пчелы и сотни других явлений и событий. Всех их нужно встроить в общий рисунок танца и использовать для достижения поставленной цели. Здесь я сразу взял фальшивую ноту и песня прервалась. Обидно, но совершенно естественно, как и самый первый блин…

Открыв глаза, увидел у ворот крепости Атечи. Она терпеливо дожидалась окончания тренировки. Я глубоко вздохнул, возвращаясь душой в свое бренное тело, сполоснул руки и лицо, подхватил пучок шампуров и направился в крепость.

Присев за накрытый стол, втянул носом воздух и остался доволен - пахло на удивление вкусно и аппетитно. Передо мной поставили глубокую миску с крутым бульоном из бараньей грудинки и я приступил длительному и неторопливому процессу насыщения. Закончив с первым, пододвинул к себе второе - это оказалось некое подобие бугламы из баранины - с луком, чесноком, укропом и другими пахучими и полезными травками. А на третье, как заключительный мажорный аккорд симфонии, - компот-ассорти и различные соки из диких ягод, которые я попробовал все, закусывая ароматной и еще горячей пшеничной лепешкой. Очень хорошо.

Солнце уже коснулось горизонта. Я поднялся из-за стола и с благодарностью погладил по крепкой попке главную повариху. Посмотрел на гепарда - Ляпа, наевшись до отвала и полного изумления, лежала пластом у ручья и, кажется, не в силах была даже поднять голову и отогнать муху. Купцы тоже ходили сытые и довольные. Нормально. Жить стало лучше.

Пока девочки убирали со стола, я поманил к себе Блепо и Пепла. Усадил обоих напротив и задал интересующий меня вопрос, обращаясь в первую очередь к старшему стряпчему.

– Что за хрень находится в скалах? - и махнул рукой на северо-восток. Младший Пепел сделал удивленные глаза и промолчал. Я немного подождал и пояснил. - Там есть расщелина с ручьем и маленьким озером. Рядом в траве разбросаны кости и я видел человеческий череп, - снова посмотрел вопросительно на Пепла, затем перевел взгляд на Блепо и понял, что оба что-то скрывают. Рыкнул и, добавив металла в голос, приказал. - Смотреть в глаза! - перехватил взгляд Младшего Пепла и с напором добавил. - Рассказывай! - купец через силу выдавил из себя.

– Там живут собаки Пенсаров. - Я вопросительно изогнул бровь и он продолжил. - Пенсары всегда выходят из башни ночью. Чтобы никто не убежал, они зовут своих псов. Псы живут в скалах и их очень много. Они окружают врагов Пенсаров, рвут на куски и не дают убежать. То, что остается от людей, тащат к себе в скалы.