Очнулся, лежа на спине, почти в центре полянки. В глазах мелькали черные кляксы, а руки и ноги потеряли чувствительность и стали словно ватные. Слегка проморгавшись, шевельнул головой и попытался подняться на ноги, но максимум чего достиг, это уселся на пятую точку, бормоча себе под нос, - 'говорило же тебе Панкрат в свое время подсознание, что эксперименты тебя погубят, и до добра не доведут… Не внял предупреждениям и вот результат…'

Я просидел на заднице, тупо глядя на здание, не менее получаса. Наконец, по рукам и ногам будто забегали невидимые букашки с шершавыми ножками. А через несколько минут, легкие покалывания от ножек насекомых перешли в уколы приличными иголками, временами болезненными до такой степени, что я не выдержал, и заорал благим матом, поминая всех святых и их родственников до десятого колена. Впрочем, это продолжалось недолго - пару минут и закончилось резко - словно обрезало.

С грехом пополам взгромоздившись на карачки, довольно долго находился в этом положении, затем титаническим усилием воли заставился себя подняться на ноги и, покачиваясь, как лодочка на крутой волне, заковылял обратно по тропинке.

А как только перед глазами открылся вид на луг с эфемерами, я увидел странную картину. Атечи, размахивая сабелькой, раз за разом, повторяла один и тот же маневр - разгонялась на дистанции нескольких метров и со всего маху натыкалась на невидимую преграду в самом начале тропинки. Вязла в невидимой преграде, шипела дикой кошкой, пытаясь протиснуться, и ее отбрасывало назад. А она с остервенением разгонялась снова… На сердце потеплело - девочка, услышав мой вопль ужаса и боли, спешила на помощь. И ей было до фонаря, что пропускают сюда далеко не каждого…

Как так получается, я себе примерно представлял. Конечно, никакой стенки или, там, силового барьера в действительности не было, а было, скорее всего, нечто, охраняющее этот объект и действующее на расстоянии на нервную систему человека. Начиная с некоторой дистанции, сторож перехватывал команды передаваемые мозгом человека своим органам… И вместо команды - шаг вперед, тело и мышцы получали от него приказ - шаг назад. Так сказать, - в нейроимпульсах команд менялся плюс на минус. И, кажется, я теперь понимаю, как защищают себя храмы, и почему никто посторонний не может войти внутрь. В принципе, такая защита не универсальна - можно повернуться спиной и пройти на противодвижении, но и здесь наверняка предусмотрена какая-то подлянка… для особо хитрозадых. Так что лучше не экспериментировать…

Свои безуспешные попытки преодолеть преграду Атечи оставила сразу, как только заметила меня, выходящим из-за кустов. А я на ватных ногах, криво улыбаясь, помахал ей успокаивающе рукой. Жрица обмякла и, два раза промахнувшись, с третьей попытки вложила саблю в ножны. Спотыкаясь на каждом шагу, я добрел до девушки и она подхватила меня под руку. Заглянув ей в глаза, увидел в них нешуточную тревогу и, кажется… любовь. Обхватил за плечи жрицу, можно сказать - повис на ней и, поддерживаемый с одной стороны, поплелся на заплетающихся ногах прочь от негостеприимного места.

Бросил взгляд на небо - солнце зашло совсем недавно. На еще светлом небе показались первые, самые яркие звезды. Убираться из оазиса не солоно хлебавши было поздно, хотя и хотелось. Но придется все-таки заночевать здесь.

Атечи все поняла без слов, осторожно усадила меня на травку и побежала к лошадям, так что - когда я слегка оклемался и смог самостоятельно доковылять до лагеря, она успела поставить полог и расстелить медвежьи шкуры. Не очень четко воспринимая окружающую действительность, забыв про ужин, рухнул на постель и отрубился.

Проснулся рано утром и отметил, что - если и остались болезненные явления в организме, то их можно воспринимать, как легкий и ненавязчивый фон.