Звонит телефон.

– Это Георгий Кириллович!

Она вздрагивает от слов отца. Не приснилось.

Телефон звонит, а они все сидят, не двигаясь.

Тогда Мальчик говорит:

– Т-тел-лефон звонит.

И она поднимает трубку.

– Лиза, здравствуй.

Это не Гоги. Это администратор – толстая, уютная Регина Львовна. Она вся раскрашена: малиновые губы, яркие ногти, разноцветная одежда. Новогодняя ёлка. Но она добрая и гостеприимная. Всегда напоит чаем, если забежишь в её кабинет, успокоит, если расстроен. От неё не услышишь сплетни, зато узнаешь, чей день рождения приближается и какой подарок ко двору. Несмотря на то что Регине явно за пятьдесят, она просит говорить ей «ты», и сама всем артистам, даже маститым, говорит «ты». Она – копилка тайн, слёз и обид. И эта «копилка» сейчас звонит Лизе.

– Ты что удумала? – ласково спрашивает «копилка». – Гоги не спал ночь. И как мы все без тебя? Что-то случилось?

И Лиза радостно спешит:

– Мне срочно нужен юрист! – Она рассказывает о Мальчике и о том, что его могут отобрать. – Я не имею права сделать неверный шаг, понимаешь?

Регина умеет слушать. Она замирает и, как наживку, заглатывает не только слова, но и интонации, и то, что хотел бы сказать человек, но по каким-то причинам не сказал.

– Ты решила, что нашла сына? – как только Лиза замолкает, раздаётся очень грустный голос.

И теперь Лиза спрашивает участливо:

– У тебя что-то случилось?

После долгой паузы Регинин вопрос взрывается первым громом:

– А ты слышала о генетике?

– А ты столкнулась с генетикой? – неуверенно эхом откликается Лиза.

И снова Регина долго молчит.

– Я взяла сына в детдоме.

– Ну и… – еле выдавливает из себя Лиза.

– В тринадцать лет он начал пить, курить, воровать. Сейчас сидит.

Лиза без сил опускается на стул. Никак не может взглянуть на Мальчика, грызущего сушку. Его мать – в тюрьме.

– Он очень любит меня, – голос Регины как сквозь вату. – Пишет, мучается из-за того, что мучает меня. Да, я много работала – надо же было кормить и одевать его! Но и читала много ему, и в театры водила, и в спортивные секции. Мы много разговаривали. Он добрый человек. Но генетика…

– Причём тут генетика, Риша? Просто он попал в дурную компанию и из-за доброты не смог отказаться…

– Ерунда! Мой сын в тюрьме потому, что генетика.

– А ты заставь его учиться. Окончит заочный институт, выйдет из тюрьмы и начнёт новую жизнь.

Регина молчит.

– Я глупости говорю?

– Да, – соглашается Регина. – У него есть два курса юридического, но, как только он выйдет, его или снова втянут, или убьют. Если уж попал им в лапы… Он ведомый. Я не могу всю жизнь держать его за руку. Кушать-то надо, правда?

– Не плачь, Риша, пожалуйста. И спасибо, что рассказала.

– У меня нет юриста. У Гоги есть. Он просил уговорить тебя вернуться в театр. Но, как я понимаю, у тебя начинается свой театр.

Зазвонили в дверь. Отец пошёл открывать.

– Риш, спасибо за звонок.

– Я тебе ещё позвоню.

– Заходите, Георгий Кириллович, – приглашает отец.

– Я за Лизой.

– Да вы зайдите, пожалуйста! – уговаривает отец.

Не успела найти слов, как Гоги вошёл в кухню.

Они стоят друг против друга и смотрят друг на друга.