– Мама. Мама. Это я. Алия. Как вы там? Все в порядке? Да. Мама. Я плохо слышу. Мама. Я почти устроилась. Да. Квартиру купила. Да. Денег почти не осталось. Всего двести долларов. Но в квартире почти все есть. Мебель старая. Но уютно, жить можно. Да. В больнице кажется, есть место терапевта. Я была сегодня. Зарплата маленькая. Мама. Срочно приезжайте. Я жду. Контейнер отправляй. Как-нибудь. Где дочка? Дай ей трубку. Дочка! Это я. Как ты? Как… – и вдруг со слезами перешла на незнакомый язык, потекший по проводам за тысячу километров угловатой и грустной мелодией…

06

– Ну? – спросил шкаф уже ночью, когда хозяйка уснула и слезы на ее щеках превратились в матовые дорожки.

– Что ну? – переспросил буфет.

– Как ты себя чувствуешь с чистой посудой внутри?

– Дзынь-дзынь, – отозвались сервизы.

– Ты слышал? – довольно спросил буфет.

– Слышал, – ответил шкаф.

– А как твои полки? – спросил в ответ буфет. – Приятная тяжесть белья?

– Разве это тяжесть? – вздохнул шкаф. – Вот при старой хозяйке это была тяжесть! И открывали меня не менее десяти раз в день!

– Не все сразу, – вмешался диван. – Не сомневайся. С этим у них не заржавеет. Быстренько набьют все полки. К тому же, ты слышал про контейнер?

– Да, – согласился шкаф. – Это моментально. И никакого уважения к старой мебели! Нет, чтобы какой-нибудь шурупчик во время на место прикрутить, а то будут хлопать дверцами, пока не отвалятся!

– И не говорите, – подтвердила этажерка. – Если бы кое-кому вовремя капнуть клея куда надо, кое-кто не стоял бы сейчас на трех ногах!

– Страшное дело, – вмешался круглый стол. – Сюда едет ребенок! Вы слышали? Кажется, я заработаю на свою столешницу еще несколько безобразных пятен!

– Ребенок это ужасно! – подтвердил диван. – Если он начнет, как когда-то Борька, прыгать, мои пружины не выдержат!

– Не огорчайтесь раньше времени! – не согласился буфет. – Ведь это девочка. А что, если она спокойный ребенок?

– Легко тебе говорить, – вздохнул диван. – К тебе никогда не подпускали детей. Нет. Надо бы как-то подействовать на хозяйку! Вот трюмо почти всегда молчит, а между тем хозяйка уделяет ему больше всех времени.

– Я только отражаю, но никогда и ни во что не вмешиваюсь, – неохотно сказало трюмо.

– И что же вы отражаете сейчас, когда в комнате никого нет? – язвительно спросил шкаф.

– Сейчас я отражаю край буфета, тумбочку, телевизор и большого плюшевого зайца. Но это, смотря под каким углом смотреть, – ответило трюмо.

– Мне кажется, что мы с этим зайцем сродни, – заметил диван. – Эй? Заяц?

– Жди, – усмехнулся буфет. – Сейчас он тебе ответит. Или ты надеешься, что он заполнит собой твою яму? Тебе придется подождать полгода. Ты помнишь, о чем говорила кровать? Сначала все вещи не живые. Они оживают постепенно. Вот приедет эта девочка, тогда…. Только имей в виду, если девочка не подарок, то из этого милого зайца может получиться отвратительный субъект!

– Эй, кровать! – не согласился диван.