— Парни, что ходили сюда, наверняка об этом говорили.

— Слухи про это убийство здесь в зале были — как коровья лепешка. Они все, как мухи, вились над ней — неделями. Люди все одинаковы.

Сейер соскользнул с табуретки.

— И теперь они больше не приходят?

— Да нет, заходят, но редко и уже не так, как раньше. Приходят все поодиночке. Выпьют по два пол-литра и уходят. Извините, — спохватился он, — я, наверное, должен был предложить вам выпить?

— Как-нибудь в другой раз. Может, как-нибудь зайду и тоже возьму пол-литра. А вы вкусно готовите?

— Заходите вечерком, попробуйте шницель Кордон-блю.

Сейер вышел за дверь и замер — яркий дневной свет ослепил его. Повар шел за ним.

— Полиция к нам приходила — после того, как умерла Дурбан. Эдакий английский денди с усами колечками вверх.

— Карлсен, — улыбнулся Сейер. — Он из Хокксунна.

— Ну, тогда ладно.

— А вы не обратили внимания, из них в тот вечер никто никуда не отлучался?

— Спасибо, что поговорили со мной. Все равно было приятно познакомиться.

— Какой красивый на вас костюм, — сказал он. — У меня похожий дома, в гараже.

— Да? — удивленно улыбнулась она.

— А вы не знаете, они бывают детских размеров?

— Господи, понятия не имею!

— А вы можете у кого-нибудь спросить?

— Конечно, сейчас позвоню.

Он кивнул и раскрыл газету, пока она набирала номер. Ему нравилось, как пахнет в магазинах «FINA», смесью масла и сладкого шоколада, табака и бензина.

— Самый маленький размер на десять лет. Стоит двести двадцать пять крон.

— Не могли бы вы заказать такой для меня? Самый маленький. Он, наверное, будет еще великоват, но дети же растут.

Она кивнула, он положил кредитку на прилавок, поблагодарил ее, заплатил за газету и вышел. Когда приехал домой, достал из морозильника упаковку сметанной каши. Это была готовая каша фирмы «Tine», но все равно жутко вкусная. Он не особо умел готовить, готовила всегда Элисе. А сейчас ему было все равно. Раньше, когда он бывал голоден, он ощущал раздражающее посасывание под ложечкой, смешанное с чудесным предвкушением того, что́ там у Элисе в кастрюльках. Сейчас голод был похож на заливающегося лаем пса, и, когда он становился нестерпим, Сейер словно бы кидал ему собачью галету. Но вот посуду он мыл просто замечательно. Каждый день в течение более чем двадцати лет их брака он мыл посуду. Он сел за кухонный стол и принялся медленно есть кашу, запивая ее соком. Мысли перескакивали с одного на другое, пока, наконец, не задержались на Эве Магнус. Он поискал в голове какой-нибудь повод навестить ее снова, но не нашел. Дочка ее была, наверное, одних лет с Яном Хенри. А муж ее бросил и наверняка вообще никогда не встречался с Майей Дурбан. Но он, конечно, был о ней наслышан. Сейер знал, что девочка два раза в месяц по выходным бывает у отца, значит, вероятнее всего, он живет не так далеко отсюда. Он попытался вспомнить, как зовут бывшего мужа Эвы, но так и не смог. Что ж это можно выяснить. Просто так, на всякий случай — кто знает? Еще одно имя в списке. А времени у него достаточно.

Он доел, вымыл тарелку под краном и подошел к телефону. Позвонил в аэроклуб и записался на прыжки в субботу, если только не будет сильного ветра — ветер он просто не переносил. Потом открыл телефонную книгу на фамилии «Магнус» и медленно повел пальцем по списку имен сверху вниз.