— Да.

Металлической искрой сверкнул установленный в горле крохотный противораковый приборчик; подобно большинству внеземных, этот человек панически боится рака. Фобия вполне естественная для того, кто провел большую часть своей жизни в какой-нибудь из колоний, привык дышать чистым воздухом искусственной атмосферы. Эту атмосферу создают автоматические установки, готовящие планету к приему поселенцев.

— У меня есть постоянный врач.

Водитель сунул руку в карман, вытащил бумажник, нашел в нем визитную карточку; его пальцы заметно дрожали.

— Специалист по психосоматической медицине, живет в Сан-Хосе. Вы не могли бы меня туда доставить?

— Вы не настолько больны, — возразил Майерс. — Просто не совсем акклиматизировались на Земле, не привыкли к ее гравитации, атмосфере, прочим факторам окружающей среды. Сейчас три пятнадцать ночи, вряд ли этот врач — Агопян или как его там, — сможет принять вас в такое время.

Печатный текст карточки сообщал:

Этот человек находится под врачебным наблюдением; в случае необычного поведения он должен незамедлительно получить медицинскую помощь.

— Земные врачи, — вмешался второй полицейский, — принимают пациентов только в свое рабочее время, вам нужно привыкнуть к этому, мистер… — Он протянул руку. — Дайте мне, пожалуйста, ваши водительские права.

Вместо того чтобы разбираться в документах, водитель передал ему весь бумажник.

— Отправляйтесь-ка вы домой, — покачал головой Майерс. Судя по водительским правам, нарушителя звали Джон Купертино. — У вас есть, наверное, жена? В город мы вас доставим, а там уж пускай она подъедет… Тачку свою оставьте лучше здесь и не садитесь больше сегодня за руль. А что касается скорости…

— Я не привык к принудительному ограничению, — сказал Купертино. — На Ганимеде нет большого движения, у нас там двести, даже двести пятьдесят миль в час — самое обычное дело.

Его голос звучал до странности плоско, невыразительно; Майерсу сразу пришли в голову наркотики, в частности — стимуляторы таламуса. Все, казалось бы, легко объяснимо: в Купертино чувствуется еле сдерживаемое нетерпение, потому он и снял ограничитель скорости, для человека, привычного к работе с механизмами, дело совсем не хитрое. И в то же время…

Интуиция, накопленная за двадцать лет службы, подсказывала Майерсу, что тут есть что-то еще.

Протянув руку внутрь машины, он открыл ящик для перчаток и посветил туда фонариком. Письма, проспект мотелей, одобренных AAA…

— А ведь вы, мистер Купертино, не верите, что и вправду находитесь на Земле, верно? — сказал Майерс, внимательно изучая лицо водителя. Никакого эффекта его слова не произвели. — Вы — один из этих свихнутых наркоманов и считаете все окружающее наркотической галлюцинацией, связанной с подсознательным ощущением вины. А что в действительности вы сидите у себя дома, на Ганимеде, в гостиной своего двадцатикомнатного жилища — и окружены к тому же вашими слугами-роботами, так ведь?

Резко рассмеявшись, он повернулся к напарнику.

— На Ганимеде она растет просто так, вроде сорняка. Штука, которой они пользуются. Экстракт из нее называется фрогедадрин. Они перетирают сушеные стебли, делают из них такую кашицу, кипятят ее, сливают жидкость, фильтруют, а затем — в самокрутки и курят. А как накурятся до чертиков…

— В жизни своей не пробовал фрогедадрина, — все тем же отсутствующим голосом сказал Джон Купертино. Он опять смотрел прямо перед собой. — И я знаю, что нахожусь на Земле. Но только со мной что-то не так. Посмотрите.

Протянув руку, он погрузил ее в обшивку приборной панели; прямо на глазах у Майерса кисть руки исчезла по самое запястье.