– Каждый раз, когда я спасаю человека в море, мне уже заплачено сполна. Оставьте себе ваши деньги.

Дорога назад в Лондон была сплошным кошмаром пересадок в сельских автобусах и ночных поездах. Когда я на следующее утро, в половине одиннадцатого, спотыкаясь вышел из вокзала Пэддингтон, мне было понятно, почему парочка бобби замедлила шаги с подозрением покосилась в мою сторону. Скорее всего, я походил на сбежавшего каторжника.

В такси кэбби окинул участливым взглядом мою двухдневную щетину, распухшую губу и синяк под глазом.

– Ну что, братец, наверное ее муж пришел слишком рано? – спросил он, но я лишь слабо простонал в ответ.

Шерри Норт открыла дверь квартиры ее дяди и испуганно посмотрела на меня широко открытыми синими глазами.

– О Господи, Харри! Что случилось? Ты выглядишь ужасающе!

– Спасибо, – сказал я, – рад это слышать.

Она схватила меня за руку и потащила в квартиру.

– Я уже совсем сошла с ума. Два дня! Я обзвонила полицию, больницы – куда угодно, где ты мог оказаться.

Дядюшка держался на заднем плане, но его присутствие действовало мне на нервы. Я отказался принять ванну и почистить одежду, а вместо этого потащил Шерри со мной в «Виндзорский Герб».

Дверь в ванную была приоткрыта, и пока я брился и мылся, мог поболтать с Шерри. Она постаралась занять такую позицию, чтобы не видеть меня, пока я сидел в ванне, но по-моему, между нами возникло чувство взаимной близости.

Из ванной я возник, обмотав вокруг бедер полотенце, и сел на постель, чтобы окончить мою повесть, пока Шерри обрабатывала мне мелкие раны и царапины.

– Тебе стоит обратиться в полицию, Харри, – сказала она наконец. – Тебя пытались убить.

– Шерри, дорогая моя девочка, прошу, не говори мне о полиции. Я не могу о ней слышать.

– Но, Харри!

– Забудь о полиции и закажи нам сюда что-нибудь поесть. Я уже забыл, когда ел в последний раз.

С кухни гостиницы нам принесли чудесный бекон, зажаренный с томатами, яичницу и чай. За едой я пытался найти связь между последним поворотом событий и тем, что мы знали, чтобы соответственно изменить наши планы.

– Кстати, тебя тоже собирались убрать. Они не собирались ограничиться жарким из твоих пальчиков. Мэнни Резник убежден, что его парни убили тебя. – По ее лицу скользнуло недоумевающее выражение. – Скорее всего, они избавлялись от всех, кто знал что-либо о судне «Свет Зари». – Я положил в рот большой кусок яичницы с ветчиной и принялся молча жевать.

– По крайней мере, мы теперь можем рассчитать время. Мэнни зафрахтовал судно – кстати, оно называется «Мандрагора» – очень быстрое и мощное. Но и ему понадобится три—четыре недели, чтобы добраться до острова. У нас есть еще время.

Она налила мне чаю, добавив немного молока – именно так, как я это люблю.

– Спасибо, Шерри, ты ангел милосердия, – сказал я, но она в ответ лишь показала мне язык, а я продолжал: – Что бы мы не искали, это, безусловно, вещь существенная. Яхта, которую зафрахтовал Мэнни, не уступает королевской. Должно быть, он за эту птичку выложил не менее ста тысяч фунтов. Я попытался вызвать его на откровенность, но он только рассмеялся. Он сказал, раз я взялся за поиски, то должен знать что там лежит.

– Харри, – лицо Шерри посветлело. – Ты принес дурные вести. А теперь выслушай хорошие.

– Что же, я не против.

– Ты помнишь пометку на письме Джимми – Б. Муз?

Я кивнул:

– Бакалавр музыки?

– Нет, ты просто глуп – Британский Музей.