|
— Как раз сейчас «Лейф Эриксон» находится неподалеку от калифорнийского побережья; Хагбард везет гашиш студентам в Беркли. В его команде появилась новая чернокожая цыпочка, которая прекрасно справляется с ролью Люси. Мы попросим Хагбарда переправить ее на берег для отправления Ритуала. Предлагаю вам обоим направиться во Фриско, в Ложу Нортона, а я договорюсь, чтобы она вас там встретила. — Не люблю иметь дело с Хагбардом, — говорит Саймон. — Он крайне правый псих, как и вся его банда. — Это один из наших лучших союзников в борьбе с иллюминатами, — одергивает его Диллинджер. — И кроме того, я хочу обменять немного конопляных денег на его льняные . На сегодняшний день мэд догская банда принимает только льняные. Они считают, что Никсон собирается окончательно подорвать конопляный рынок. И ты же знаешь, как они поступают с банкнотами Федерального резервного банка. Как только найдут банкноту, сразу же ее сжигают. Мгновенный демерредж, так они это называют. — Ну чисто как дети, — заявляет Саймон. — Чтобы подорвать федеральную банковскую систему таким наивным способом, понадобятся десятилетия. — Ну и что, — отзывается Диллинджер. — Зато это люди, на которых мы можем рассчитывать. Ты же знаешь, что ДЖЕМы не могут справиться с иллюминатами в одиночку. — Знаю, — пожимает плечами Саймон. — Но меня это достает. — Он встает и ставит стакан на стол. — Пошли, — говорит он Джо. — Тебя пора иллюминизировать. Диллинджер провожает их до двери, затем придвигается к Джо и говорит: «Небольшой совет насчет Ритуала». Да? Голос Диллинджера стал тише. — Ложись на пол и сохраняй спокойствие, — говорит он, и его губы кривятся в знаменитой дерзкой ухмылке. Джо стоит, глядя на смеющегося бандита, и ему кажется, что его уносит назад в прошлое, в тот момент, который навсегда запечатлелся в его памяти как очередной этап просветления. Из глубин памяти, еще с тех времен, когда он учился в школе Воскресения Христова, до него донесся громкий голос сестры Сесилии: «В угол, Джозеф Малик!» А еще он помнит мелок, который медленно растирал между пальцев, мучительную потребность помочиться, долгое ожидание, а затем появление в классе отца Вольпе, голос которого грохотал, как гром: «Где он? Где этот мальчик, посмевший не согласиться с нашей доброй сестрой, которую Бог направил его обучать?» Пока остальных детей увели из класса в церковь на другой стороне улицы, чтобы они молились за его душу, священник стращал: «Да знаешь ли ты, как жарко в аду? А знаешь, как жарко в самой ужасной части ада? И именно туда посылают людей, которым выпало счастье родиться в лоне церкви, но которые взбунтовались против церкви, введенные в заблуждение Гордыней Интеллекта». А через пять лет эти два лица вернулись: поп догматик, сердито требующий послушания, и ухмыляющийся бандит, поощряющий цинизм, и Джо понял, что, возможно, настанет такой день, когда ему придется убить Хагбарда Челине. Но еще должны были пройти годы, и должен был произойти инцидент в Фернандо По, и Джо вместе с Тобиасом Найтом должен был спланировать взрыв в редакции собственного журнала, прежде чем окончательно поймет, что при необходимости убьет Челине без сожаления... Но 31 марта, в год осуществления всех планов иллюминатов, пока президент Соединенных Штатов угрожает в эфире «всеобщей термоядерной заварухой», юная обнаженная леди по имени Консепсьон Галор, лежа в постели отеля «Дурутти» в Санта Исабель, говорит: «Это ллойгор». — Что такое ллойгор? — спросил ее спутник, англичанин по имени Фишн Чипс , родившийся в день взрыва в Хиросиме и названный в честь отца, который больше интересовался физикой, чем гуманитарными проблемами. Они находились в люксе отеля «Дурутти», а это означало, что номер был отделан в гнусном испано мавританском стиле, простыни менялись ежедневно (и уносились в менее роскошный номер), количество тараканов было минимальным и иногда из крана шла вода. |
