Внизу красовалось изображение пасторского перстня. Архимагу стало дурно. Значит, связь между крушением Завес и похищенной святыней все-таки существует. И довольно важная. Из уст Заваля вновь раздался странный скрипучий голос:

– Память нашего рода сохранила сведения о расположении тайных входов, которые дают доступ к разуму, управляющему планетой. Один из них расположен прямо здесь, под храмом. Возможно, как раз в том месте, что называют Глазом Вечности, или в туннелях, где бродил Сколль. Так или иначе, ответы мы найдем в Тиаронде. Тем более перстень все равно у Гиларры, если она еще жива.

Правитель закрыл лицо руками и застонал.

– А что, без него не обойтись?

– Навряд ли.

– Тогда мы серьезно влипли. – Аморн посмотрел на Заваля/Этона. – Помнишь, Вельдан, Каз и Тулак пытались тебя спасти? Я видел, как перстень соскочил с пальца Гиларры. Святыню забрал ак'загар, я ничего не мог поделать, меня самого придавило балкой. Где же искать? Драгоценность у чудищ.

В комнате повисла долгая тишина. Повернувшись к дочери, архимаг подметил, как ужасно та побледнела. Кажется, Элион говорил, что именно крылатые хищники изуродовали ее милое лицо, оставив глубокие шрамы не только на теле, но и в душе. Отцовское сердце заныло от жалости.

Первой нарушила молчание наемница.

– Похоже, теперь нам одна дорога – назад в Тиаронд. Даже если город кишит летучими тварями.

– Это еще зачем? – взвился Элион. – Перстня у нас нет, что делать – не знаем. Какой смысл рисковать?

Правитель с опозданием припомнил: чародей потерял напарницу в той же битве, в которой пострадала Вельдан. Неудивительно, что его не тянет обратно.

– Просиживая штаны в Гендивале, мы уж точно ничего не добьемся, – не сморгнув, отвечала старуха.

– Она права, – вмешался Этон, используя речь Заваля. – Ключ к разгадке – в подземельях Тиаронда. Находки Сколля помогут изучить путь. Главное – попасть на место, там и разберемся. Может, я увижу что-нибудь такое, что пробудит мою память.

– Ага, если раньше нас не поубивают, – фыркнул Каз.

– Я согласен с Тулак, – промолвил Аморн, меньше всего мечтавший о возвращении в ненавистные земли. Вина, раскаяние, жажда начать новую жизнь вместе с обретенной дочерью, да и вместе со всей планетой, нежелание посылать друзей на смертельную опасность, а самому отсиживаться за магическими барьерами придали ему нужной решимости. – Откладывать нельзя. Каждый потерянный день уменьшает надежду найти перстень, но самое страшное – Завесы разрушаются все стремительнее. Пока мы здесь рассуждаем, еще не одну расу постигнет печальная судьба добарков. – Он оглядел присутствующих и, с трудом оторвавшись от лица дочери, добавил: – В путешествие, безусловно, отправятся не все…

– Ты-то уж точно никуда не едешь! – резко вырвалось у Вельдан.

– С чего ты взяла, что я куда-то собираюсь?

Девушка укоризненно посмотрела на отца.

– Прочитала по глазам, услышала в твоем голосе, в каждом слове… Мне продолжать?

– Нет. Все верно. – Архимаг почувствовал, что пора проявить твердость. – Не только собираюсь, но и поеду.

– Не далее как вчера тебя ранили, забыл? И вообще теперь ты правитель Тайного Совета и не имеешь права попусту рисковать. Тебе известно, так дела не делаются.

Аморн нахмурился.

– При особой необходимости – а сейчас именно такой случай – исключения возможны.

– Даже не думай! – взорвалась чародейка. – Ты только что пришел к власти, еще не укрепил свое положение… Полагаешь, сторонники Кергорна будут ожидать тебя, сложа руки? Да мы не успеем даже добраться до барьера…

– Кентавр больше не помеха.