Пристань навигаторов расположилась в довольно живописном месте, где густой лес, окаймляющий берега, смотрелся в глубокий, ровно бегущий поток. Неподалеку на узких просеках были выстроены амбары для хранения груза; случалось, под их крышами ночевали лодочники или пассажиры, которым не терпелось отплыть с рассветом. Самую крупную постройку приспособили под своеобразный рынок: здесь жители Гендиваля скупали у странствующих купцов иноземные предметы роскоши, а сельские ремесленники бойко торговали собственными изделиями, да и чародеи порой ради интереса не гнушались продавать диковинки, прихваченные в других царствах – за таинственной Завесой.

Владелец рынка Скерин ни разу за всю свою тридцатидвухлетнюю жизнь не удосужился выйти в море, хоть и был прирожденным навигатором. Этот чрезвычайно образованный мужчина с его страстью к знаниям предпочитал копаться в книгах и старинных свитках, нежели заниматься грубой работой лодочника. Его сестра Меглин, напротив, не могла жить без волн и приключений; управиться с любой лодкой или кораблем для нее было сущей безделицей. Сейчас этой женщине принадлежало три судна: пара неглубоких парусных яликов шестидесяти футов длиной, выдолбленных на заказ из гендивальского дуба нарочно для доставки грузов по реке, и мореходная баржа для перевозки тяжестей вдоль берега, ранее принадлежавшая отцу погибшего супруга Меглин Рутхару. Ныне тот поселился на берегу вместе с внуками и Скерином, приглядывал за амбарами, собирал все местные сплетни и торговал самопальным темным элем, слава о котором гремела по всей округе.

К приезду чародеев лодочники разгружали ялик у причала. Рослая, худющая, как весло, Меглин с коротким ежиком темных волос – а как же иначе, в морских странствиях это удобнее и безопаснее длинных локонов! – отдавала команды с палубы, а смуглокожий Чалэс перетаскивал тюки и ящики. Заметив прибывших, женщина весело помахала рукой.

– А вы сегодня пораньше, молодцы! – прокричала она. – Не засиживайтесь там, на берегу: нам осталось чуть-чуть, и тогда прошу садиться без промедления!

Элион осклабился.

– Отлично, теперь мы избавлены от необходимости хлебать черную отраву Рутхара.

– Если у кого-то кишка тонка для настоящего пива – будьте любезны, в реке воды хоть отбавляй! – прогремело у него над ухом.

Это сам Рутхар выбрался поприветствовать чародеев. Для человека, страдающего жутким ревматизмом, он держался более чем жизнерадостно. В глазах плясали задорные искорки, а круглое добродушное лицо было почти лишено морщин, приличествующих тому, кто провел долгие годы на просоленных морем ветрах. На вид никто не дал бы ему и сорока пяти, и лишь серебряный отлив мягких седых волос выдавал прожитые лета. Вельдан восхищалась этим сердечным, компанейским, неунывающим чудаком. Внуки в нем души не чаяли, а он обожал возиться с ними, всласть покушать, напиться, почесать языком и заниматься настоящим делом. Книжный червь Скерин не мог и мечтать о лучшем помощнике. Поэтому владелец рынка преспокойно занимался счетами, предоставляя Рутхару учитывать и размещать товары, а главным образом – травить байки с лодочниками и гендивальским людом.

– Привет, красотка, как приятно снова видеть твое милое личико! – воскликнул мужчина, обращаясь к Аили, которая частенько наведывалась на рынок за покупками для харчевни.

Рука Вельдан против ее воли взметнулась к лицу и ощупала неровный шрам на щеке. К счастью, никто этого не заметил, кроме вездесущего напарника-дракена.

Люди спешились, причем чародейке пришлось труднее прочих. Само собой, ведь Каз – намного более удобный скакун. Потирая затекшие ноги, девушка услышала в голове красноречивое хихиканье.

– Ой, да помолчи ты! – поморщилась она.

– Я?! – Дракен разыграл оскорбленную невинность.