Когда они окончательно отвлеклись, Пакрат пригнулся и ловко нырнул под занавес. За плетеным кружевом не просматривалось ничего, кроме узкой полоски мрака. Тоже невидаль: воришке не привыкать к темноте! Была – не была! Пока не вернулся часовой, Пакрат ринулся в непроницаемую черноту.

За спиной что-то зашипело, потом громко лязгнуло. Пакрат обернулся – и немое ругательство застыло на губах. Свет в дверном проеме резко погас, как будто оборвалась последняя связь с родным и знакомым миром. Еще пара неуверенных шагов – и рука уперлась в какую-то ровную, лишенную шероховатостей стену. Дверной проем исчез, будь он неладен! Не то чтобы Серые Призраки боялись мрака – упаси Мириаль, с их-то ремеслом, – но угодить в ловушку имение сейчас, когда он так спешит, просто невыносимо! Гнусные гвардейцы, это все их происки!

Если бы молодой человек знал, что за крайние обстоятельства вынуждают иерарха время от времени посещать этот Грим-портал… Хотя беглеца и это не остановило бы.

Нужно зажечь огонь. Ну, это легче легкого: как мастер своего дела, Пакрат никогда не расставался с необходимыми приспособлениями. Блики от свечи заиграли на стенах из гладкого Дарка-металла с синеватым отливом. Интересно… Воришка решил рассмотреть их поближе, но тут в животе ухнуло, и бедняга почувствовал, что летит вниз. Впрочем, твердый пол по-прежнему оставался под ногами. Парень покачнулся и выронил свечку; та с тихим шипением погасла. И снова беглец оказался в кромешной тьме; перед глазами заплясали пурпурно-зеленые отблески – воспоминания о потухшем пламени. Пакрат осторожно вытянул руку, коснулся стены – и, ойкнув, отскочил. Пальцы обожгло, словно он схватил трос, который дернули со всей силы. «О клыки и когти Мириаля!» Молодой человек замер на месте; сердце несчастного готово было выпрыгнуть из груди.

Но вот пол дрогнул и вроде бы остановился. Робко убедившись в том, что стены больше не мчатся вверх, воришка встал на четвереньки и принялся на ощупь искать закатившуюся куда-то свечу. Именно в этот миг беглец осознал, что опасная игра зашла слишком далеко. Только бы добраться до мерзавки Алианны, уж он скажет ей пару ласковых! Пакрат попытался негромко позвать ее. Кричать не осмелился: почем ему знать, что еще таится вокруг.

Ответа не последовало. По крайней мере такого, на который всем сердцем надеялся бедолага. Зато раздался новый щелчок, и подул ветер. Дверь открылась? Парень до сих пор ничего не видел, но молился, чтобы это было правдой. Да где же выход? Нигде не мелькало ни огонька. Воришка потерял всякое чувство направления.

«Ни зги не видно, а? Сдается мне, кому-то есть что скрывать от добрых людей».

Наконец пальцы нащупали нечто круглое и теплое. Свеча! Благодарение судьбе, а то Пакрату опостылела эта непроглядная темень. Пытаясь восполнить отсутствие зрения, все чувства напряглись до предела; нервы, если честно, тоже. Место здесь наверняка дурное; а если уж сталкиваться с опасностью, всегда лучше заметить ее первым.

Слегка трясущиеся руки зажгли фитиль. Парень поднялся на ноги, закапав пальцы горячим воском, и поспешно выскочил из подвижной комнатки – а вдруг той взбредет на ум снова поехать? Хвала небесам, что он не пошел вперед так же резво! Мгновением позже воришка увидел прямо перед собой разверстую черную пучину. Беглец проворно отпрянул.

– Скверное место, ни дна ему ни покрышки! И занесло же меня!

Площадка, на которой стоял Пакрат, занимала три фута в длину и столько же в ширину, простираясь над упомянутой пропастью. Темная сталь пола отливала все тем же мутным голубоватым блеском. Зияющую бездну пересекал узкий – не шире двух футов – мостик без перил или каких-либо опор.