— Ты должна все это записать. Попроси Евмена прислать к тебе секретаря, — сказал Абдикадир мягко.

— И диктовать все это ему на греческом? — рассмеялась Байсеза громко.

— Мы говорим о том, как работает Слияние. Но я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы понять, почему оно произошло.

— О, причина была, — сказала Байсеза и возмущенно взглянула на Глаз. — Нам просто еще предстоит ее узнать. Но те, кто стоит за Глазом, за всеми Глазами, сейчас за нами наблюдают. И играют с нами, возможно.

— Играют?

— Вы заметили, как Глаз в клетке экспериментировал с людьми-обезьянами? Они носились под той проклятой сеткой, словно лабораторные крысы, в головы которым наставили проводков.

— А может быть, Глаз пытался… — предположил Джош и развел руками, — как-то стимулировать людей-обезьян. Поднять уровень их интеллекта на более высокую ступень.

— А ты загляни им в глаза, — ответила Байсеза холодно. — Там повышением интеллекта и не пахнет. Они истощили этих несчастных существ. Эти сферы здесь не для того, чтобы давать. Они здесь, чтобы забирать.

— Но мы не обезьяны, — сказал Абдикадир.

— Это правда. Но что, если они уже проводят над нами испытания, которые для нас незаметны? Может быть, такие ненормальные свойства Глаза, как нераспространение на него Евклидовой геометрии, всего лишь клетка-головоломка для нас. Вы считаете совпадением то, что Александр Македонский и Чингисхан оба оказались здесь? Два самых великих полководца за всю историю Евразии столкнулись друг с другом лбами по чистой случайности? Они над нами потешаются. Может, это и вся причина происходящего.

— Байсеза, — Джош взял ее за руку, — ты думаешь, что Глаз — ключ ко всему, что здесь творится. И я разделяю твое мнение. Но столь напряженной работой ты себя просто губишь. И чего ты в конце концов этим добьешься?

Байсеза тревожно посмотрела на него и Абдикадира.

— Чего это вы оба удумали? — спросила она.

Пуштун рассказал ей о планах Александра организовать экспедицию по Европе.

— Поехали с нами, Байсеза. Это будет здорово!

— Но Глаз…

— Все еще будет здесь, когда ты вернешься, — заверил ее Джош. — Мы можем назначить кого-то продолжать наблюдения, пока ты будешь в отъезде.

— Люди-обезьяны не могут покинуть клетку, — сказал Абдикадир. — Но ты — человек. Покажи этой штуке, что она не может тебя контролировать. Едем, Байсеза.

— Не говори ерунды, — сказала женщина устало и добавила: — Кейси.

— А что Кейси?

— Я поручу ему меня заменять. Не македонцу, и уж тем более не какому-то британцу, что будет еще хуже, потому что он будет уверен, что все понимает.

Джош и Абдикадир переглянулись.

— Уверен, он точно согласится, если только не я попрошу его об этом, — бодро сказал Джош.

Байсеза пристально посмотрела на Глаз.

— Я вернусь, слышите меня, подонки? И не обижайте Кейси. Не забывайте о том, что я знаю о вас куда больше, чем им пока рассказала…

Абдикадир нахмурился.

— Байсеза? Это ты о чем?

«О том, что я знаю, как вернуться домой», — сказала про себя Байсеза. Но она не могла им об этом рассказать, пока не могла.

Она поднялась на ноги.

— И когда мы отправляемся?

40. Прогулка по озеру

Их плавание должно было начаться в Александрии. Оттуда они поплывут вдоль замысловатого побережья Средиземноморья: из Египта их корабли возьмут курс на север, затем двинутся на запад вдоль южных берегов Европы и так до самого Гибралтара, после чего повернут обратно, двигаясь вдоль северного побережья Африки.