|
И я здесь главный, — Бернард постарался смягчить тон. — И я более объективен. Ты можешь сколько угодно отрицать это, но я-то знаю — ты ненавидишь ее, вернее, ее таланты. А сказать тебе, почему? Потому что если бы она избавилась от своей строптивости, то стала бы директором Центра вместо тебя. Кроме того, она совершенно права в том, что ты здесь засиделся. Если не встряхнешься, то скоро потеряешь свою ценность и для меня, и для нашей организации. Никто из нас этого не хочет, не так ли, Рассел?
— А что, если она все будет делать по-своему и поставит под удар и себя и меня? — Тогда все очень просто, — Бернард повернул к дому, — если нечто подобное произойдет, Тори нужно будет убрать. И сделаешь это ты. Пока Тори и Рассел ехали в аэропорт, Рассел деловито рассуждал: — Поскольку мы летим в Японию, расскажи мне коротко об обычаях, людях, языке этой страны. — Мы не летим в Японию, — сухо ответила Тори, — по крайней мере сейчас. — Но ведь японцы заварили кашу... — Если мы хотим чего-нибудь добиться, начинать надо с самого начала. Что толку соваться в реку, не зная, откуда и куда она течет? — Но где же истоки, как не в Японии? Если бы ты логически мыслила... — Логика хороша в лаборатории. А на практике хороша интуиция — она поможет там, где никакой логике не справиться. — Так куда же все-таки мы направляемся, черт побери! — В Город оружия. — Медельин? — не веря своим ушам воскликнул Рассел. — Мы что, полетим в Колумбию? — Какой ты догадливый. Когда они приехали в аэропорт, частный «Боинг-727» уже ждал их на взлетной полосе. Они поднялись на борт самолета, и тот птицей взмыл в небо. — Слушай, Тори, а тебе известно, что даже наши дипломаты не имеют права появляться в Медельине без особого разрешения? Что в этом городе за восемьдесят долларов можно нанять оркестр на весь вечер, а за десять — малолетнего преступника — сикарио, готового на любое дело? Эта чертова дыра имеет самый высокий уровень преступности среди городов, не находящихся в состоянии войны. — А Медельин находится в состоянии войны, — возразила Тори, повернувшись лицом к Расселу. — Япония Японией, а наша задача состоит в том, чтобы добраться до того места, откуда началась эта грязная история с суперкокаином. — Да... — протянул Рассел, с грустью глядя на постепенно исчезающий внизу Вашингтон и страстно желая оказаться сейчас не в самолете, а в привычном окружении, за рабочим столом. — Летим к черту на рога и наверняка подставим себя под пули...
— Когда мы наконец уйдем отсюда, господи! — наконец не выдержал он. Тори ответила: — Не советую тебе появляться в здании аэропорта, потому что сикариос быстренько вычислят твою американскую физиономию и пристанут, как пиявки. — Так что же мы тогда собираемся делать? — В данный момент ничего, — сказала Тори и показала на иллюминатор. Рассел наклонился к стеклу иллюминатора и увидел двух колумбийцев в форме, с официальным видом направлявшихся по посадочной полосе к их «Боингу». Вскоре оба уже поднимались по трапу, и через несколько секунд их смуглые лица показались в дверях салона. — Дай мне твой паспорт, — обратилась Тори к Расселу и, взяв протянутый им документ, она подошла к таможенникам. Рассел слышал, как разговаривала с ними на отличном испанском языке без малейшего акцента; сам он тоже знал испанский, и неплохо, как и ряд других языков, но акцент выдавал его американское происхождение. |
