Это зрелище не прибавило энтузиазма, но заставило энергичнее крутить головами, внимательнее всматриваясь в окружающую местность. Постепенно адреналин разогнал кровь и холод отступил. Во рту пересохло, захотелось пить.

Нам повезло, и мы добрались до Чечен-Аула без приключений.

Я попрощался с майором и пошел искать месторасположение группы ФСБ. Отдел располагался на окраине села. Это не очень хорошо, так нас тут и перерезать можно. Вырыты окопы, высятся мешки с землей. Сквозь узкую щель смотрит пулемет, ствол следит за мной. Не очень приятно, но данность на войне. Хочешь выжить — не доверяй чужакам.

У нас солдат срочной службы не было, значит, попросили охранять военных. А это говорит о том, что с ними полный контакт и понимание. Это приятно — легко будет работать. И значит, мы стоим у вояк на котловом довольствии — отпадает проблема в приготовлении пищи. Вдвойне приятно. Сдал продовольственный аттестат в часть, и все — кушай горячую пищу. Что зимой не маловажно. Вокруг относительный порядок, значит, начальник требовательный. И это хорошо.

Документы у меня проверил сержант-срочник. Его страховал второй солдат. Стоял грамотно, позади меня и немного левее. Я вспомнил Остапа: «В чем дело, товарищ? Я вас спрашиваю! В чем дело?»

— Проходите. Вас ждут. — Сержант отдал мне документы, но провожать не пошел.

Группа базировалась в бывшем помещении МТС. Все окна, что выходили на улицу, были закрыты мешками с песком. В качестве украшений на стенах были развешаны плакаты, на которых в разрезе были нарисованы всевозможные двигатели. Будет чем заняться от скуки! Я осмотрелся.

— М-да, это не Рио-де-Жанейро! Это гораздо хуже! — произнес я и пошел представляться новому начальнику — подполковнику Мячикову.

— Ступников, наконец-то! — Он поднялся из-за стола и протянул руку: — Юрий Петрович. Заждался я совсем. Ты дома чем занимался? — спросил он с надеждой в голосе.

— Связь обслуживал.

— Я же просил опытных сотрудников, в первую очередь — из отдела по борьбе с терроризмом! — расстроено махнул рукой Петрович.

— Опытный я, вторая командировка. Первая полгода, вторая — на четыре месяца.

— А, садись. За отсутствием гербовой пишем на простой! Чай будешь?

— Я замерз, можно и покрепче, — осторожно намекнул я.

— Значит, водку с чаем!

Мячиков поставил чайник на печку-буржуйку и полез в стол за водкой и закуской.

Я тем временем осмотрел кабинет шефа. Стол, несколько разнокалиберных стульев с покосившимися ножками, плюс пара табуретов. Рядом — топчан, заправленный армейским одеялом. Буржуйка в углу. Над столом электрическая лампочка, дававшая желтый тусклый свет. Стол завален бумагами и картами. По бланкам я узнал сводки радиоперехвата. Тут же лежали какие-то списки, одна из папок была открыта, там была вшита ксерокопия протокола допроса. Это мне понравилось. Значит, мужик сам работает, пашет, сопоставляет, анализирует, ищет крупицы новой информации в уже известных фактах.

Мячиков накрыл на приставном столе: сало, початая бутылка водки, банка тушенки, хлеб, репчатый лук.

— Заседание продолжается! — я провозгласил, разливая.

— Продолжается. — Мячиков подсел к столу.

— Сколько всего народу в группе? — поинтересовался я.

— Ты четвертым будешь. Сейчас чай поспеет, я всех и позову. Познакомишься. — Он достал кружки.

— Мне обещали, что сейчас со всей Чечни опытных оперов соберут и кинут сюда — на усиление. — Я резал хлеб.