Пока он втискивал «Субару» в узкую щель между «Мерседесом» Беллы и «Вольво» Йоси, Габи успела оглядеть себя в зеркальце заднего вида и осталась довольна увиденным. Она выпорхнула из машины так же изящно, как впорхнула, и ответила непринужденно:

«Никакая я им не дочка. Меня зовут Габи, я у них — прислуга. А ты — Эрни?».

«Ничего себе, прислуга! — присвистнул Эрни. — Ты что, ничего лучше найти не могла?»

«А разве тут плохо?» — отпарировала Габи, вводя его в тропический сад под прицельный огонь пронзительного взгляда хозяйки.

«Я вижу, вы уже сговорились, — с каким-то непонятным торжеством констатировала Белла. — Иди, проводи Эрни в гостевую комнату и возвращайся готовить стол к ужину».

Напрасно Габи вообразила, что подготовку стола к ужину она уже завершила, — Белла нашла в ее сервировке множество мелких недоделок и упущений. Кроме того, нужно было красиво расположить цветы в вазах, а вазы разбросать по столовой так непринужденно, словно они сами там выросли.

«Раньше для приема гостей я приглашала кейтеринг, — грустно сказала Белла. — Приезжали официанты в белых пиджаках, которые точно знали, какие вилки и ножи соответствуют друг другу и в каком порядке расставлять бокалы. Не то, что теперь…»

«А теперь вилки, ножи и бокалы выстроены в том порядке, какой выбрала для них ты.» — мысленно дополнила Габи и не нашла в своем сердце подлинного сочувствия горестям хозяйки. Ее больше занимали собственные горести, но и на них не было времени — оказывается, процедура сервировки стола только начиналась.

Правда, таскать из кухни приготовленные Беллой яства Габи не пришлось, для этой цели она выкатила из стенного шкафа специальный столик на колесиках и принялась расставлять фарфоровые салатницы на сверкающей поверхности стола.

«Господи, а где же бокалы для супа?» — всплеснула руками Белла.

«Чего только богачи не придумают — бокалы для супа, тарелки для шампанского и ножи для мороженого, — восхищалась Габи, дополняя сооруженную ею на столе коллекцию хрустальными тюльпанами на высоких ножках. — Интересно, какой суп достоин замутить чистоту этих девственных сосудов?».

Ответ на свой вопрос она получила только после того, как Йоси и Эрни отдали должное изысканному содержимому салатниц, — доля Йоси была мизерной, зато доля Эрни свелась к полному исчезновению всех салатов до единого.

«Боже, как вкусно!» — восклицал он, отправляя в рот очередную порцию. Рот у него был большой, подвижный, полный улыбок и крупных, очень белых зубов. Рот, предназначенный для поцелуев, но не предназначенный для Габи. Напрасно она наводила марафет и подсветляла кончики волос, ей в этом деле ничего не причиталось — она была никто, прислуга, служанка, невидимка. С чего она вообразила, что ей представится шанс обольстить красавчика Эрни? Она даже чуть было не сервировала стол на четыре персоны — ей на миг почудилось, что ее тоже примут в компанию и допустят к общему разговору, который она могла бы поддерживать не хуже остальных.

Разливая серебряным половником прозрачный зеленый суп, в котором ломтики дыни дружно уживались с мелко наструганными огурчиками, Габи с трудом сдерживала слезы. Во-первых, очень хотелось есть, а во-вторых, с каждой переменой блюд все невыносимей становилось молча уносить грязную посуду, менять тарелки и перекладывать с места на место бесчисленные вилки и вилочки. В результате она начала делать это так неловко, что Йоси, перехватив сердитый взгляд жены, почувствовал необходимость смягчить ее гнев и извиниться перед Эрни за профнепригодность прислуги.

«Ты уж прости нашу Габи, вообще-то она профессиональная актриса и в нашем доме служит не столько официанткой, сколько исполнительницей роли официантки».