Мы вызвали такси и поехали смотреть новую квартиру Юджина в шикарном районе на бульваре Ротшильда. Квартира была что надо — в старом доме с высокими потолками и с балконом. Там было две уборные, не совмещенные с ванной, и ванная, не совмещенная ни с одной из уборных. А к ним две спальни, кабинет и большой салон. Я спросила Юджина, зачем ему одному такая огромная квартира. Он переглянулся с Инес:

«Я надеюсь, что недолго буду жить здесь один, как ты думаешь, Инна?».

Инна взмахнула ресницами и на миг перестала быть Инес. Стало ясно, что она согласна переехать в эту квартиру немедленно или по крайней мере остаться здесь ночевать, благо спален бы всем хватило. Но не тут-то было. Юджин угостил нас роскошным ужином и отправил домой на такси.

Когда Инес убедилась, что я сплю, — а это далось мне нелегко, — она позвонила Габи.

«Представь себе, он приехал! А ты не верила!».

Дальше шел такой подробный рассказ о том, как все это произошло, — о букете, о квартире и об ужине, — что я и вправду заснула, но не настолько крепко, чтобы пропустить важное. Я проснулась от того, что Инес забылась и перешла с шепота на пение. Конечно, это было не настоящее пение и без сопровождения арфы, но все же таким голосом люди не разговаривают, а только поют:

«Нет, не осталась. И вернулась домой. Со Светкой, разумеется, куда бы я ее дела? Нет, не предложил. Я намекала, но он сказал, что хочет, как в прошлом веке — все после свадьбы. Да, так и сказал — только после свадьбы. Говорит, что устал от дорожных романов и хочет, чтобы все было по правилам, как в доброе старое время. Когда свадьба? Он говорит, как можно скорей, — хоть завтра, если получится. А пока только вздыхать и держаться за ручки. Может, это из-за Светки, — ему, говорит, как-то неловко при ней лезть ко мне в постель».

Тут я поняла, что ничего между ними пока не было, и все из-за меня, а значит, Инес опять объявит мне войну. Как пела Габи в сопровождении арфы: «Недолго длилось наше счастье!». С этой мыслью я провалилась в сон, сколько ни сопротивлялась, — наверно, с непривычки я съела слишком много вкуснятины.

С того дня у нас начался полный кавардак — мы стали готовиться к переезду в квартиру Юджина. Вдруг оказалось, что Инес обожает заниматься устройством своего гнезда. Кто бы мог подумать — Инес и домашнее хозяйство! С тех пор, как нас бросил папец, я привыкла, что у нас в доме порядок поддерживается кое-как, — в ванной на полу копится груда грязного белья, в комнатах по всем стульям разбросаны лифчики и блузки Инес, да и мои вещички тоже валяются в разных углах, и никому до этого нет дела.

Вазы для цветов обычно скучали пустые, пока мы с Иланом их не раскокали, а если в одной случайно оказывался подаренный кем-то букет, он гнил в ней так долго, что проходить мимо него можно было только в противогазе. Тарелки в нашем посудном шкафу стояли разномастной стопкой, у некоторых вилок, привезенных еще из России, не хватало зубьев, а парные к ним ножи куда-то задевались и пришлось купить на блошином рынке новые, совсем не подходящие. Я уже не говорю о старой мебели, частично подобранной на свалках, — на свалках ей и было место.

Все это безобразие вполне соответствовало нашему жилью по соседству с центральной автобусной станцией, и нисколько не смущало ни меня, ни Инес. Но с перспективой переезда в шикарную квартиру на бульваре Ротшильда все переменилось. Дом заполнили проспекты мебельных магазинов и глянцевые журналы с непривычными названиями, вроде «Уютное гнездо» или «Мой любимый дом». Даже в уборной вместо скучных стихов теперь лежала яркая книжица с образцами диванных обивок и тканей для штор.

Пока Инес выбирала мебель, постельное белье и посуду, Юджин нашел себе работу, которой, по его словам, был вполне доволен.