— Увеличить, — сказал я, фокусируя взгляд на заинтересовавшем меня участке — левой щеке последнего снимка вика Коллинса.

Как мне не хватало Нелл. Особенно всех тех удивительных автоматических инструментов, хранившихся в ее ледяном ядре и всегда готовых помочь Альберту. И все же, прибегнув к их более дешевым заменителям, предоставленным Интернетом, мне удалось получить весьма неплохое изображение глиняной поверхности. Прекрасное качество, отличная текстура. Почти как настоящее. Бета мог позволить себе самое лучшее.

Черт, я и так это знал. Ничего особенного или нового. И что? Я не Альберт Моррис. И почему я решил, что смогу сыграть роль честного сыщика?

Прежде чём признать поражение, я решил таким же способом исследовать более ранние снимки Беты, сделанные Ирэн в лимузине. Меня словно подтолкнуло какое-то предчувствие.

— Что за…

Я удивленно уставился на экран.

Текстура совсем другая! Более грубая. И на этот раз на коже были заметны мелкие бугорки, вроде тех, которые бывают при «гусиной коже». Сколько же их? Да по меньшей мере тысяча на квадратный сантиметр.

Как те, что вплетают в дорогие ткани для мгновенного изменения цвета. Только эти были положены на обычную с виду псевдокожу серого дитто. Именно они, эти мельчайшие элементы, образовывали клетчатый узор, одни темнели, другие бледнели, создавая иллюзию пересекающихся полос.

Итак. Даже если бы я использовал старые записи систем наблюдения, чтобы проследить Коллинса, например, от бюро проката лимузинов, я бы все равно его потерял. В какой-то «мертвой» точке, тщательно выбранной заранее, Бета смешался бы с толпой и исчез. И я бы уже не нашел дитто с точно таким же клетчатым узором, потому что он сменил бы его в одно мгновение. Теперь я уже почти не сомневался, что под кожей имелись специальные протезы для изменения контуров лица. И не нужны ни краски, ни маски, которыми так любил пользоваться Альберт.

Ах, Альберт, бедный Альберт. Он так гордился своей способностью заметать следы. Но Коллинс — или Бета — оставил его далеко позади. Я мог бы посмеяться или расплакаться. Альберт Моррис, считавший себя современным Шерлоком Холмсом и Бету — Мориарти. Нет, мой риг играл в младшей лиге.

Впечатляет. Но почему Бета перестал использовать этот трюк, переключившись на более дорогих, но менее изощренных големов? И почему он решил привлечь к диверсии против «ВП» Серого Альберта вместо того, чтобы сделать все самому?

Я еще раз проверил все снимки. Да, последующие три были другими. Иным стало даже выражение лица — самодовольная ухмылка, казавшаяся вполне естественной, поразила меня своей фальшью на последних изображениях.

Вот если бы встречи проводились здесь, в «Радуге»! Ирэн могла бы сделать полное голорадарное сканирование, записала бы голосовые модели, речевые ритмы, жесты… все то, что становится привычкой и передается при копировании глиняным куклам.

Манеры почти столь же индивидуальны, как и постоянная Волна. Интересно, заметили ли разницу Ирэн или Уэммейкер? Или они даже не обратили внимание, что что-то изменилось?

Тот желтый дитто, растворявшийся в трубе рециклера возле Теллер-билдинг… не сказал ли он, что на Бету обрушилось какое-то несчастье?

Я взглянул на монитор, показывавший главный зал «Салона Радуги». Мини-голем Пэла веселился вовсю, распевая в такт гремящей музыке, влезая во все потайные уголки и собирая коллекцию металлических крышек со всех обнаруженных пузырьков и тюбиков. Пока что ничего страшного не случилось, но, продолжая в том же духе, он мог натворить глупостей, а то и взорвать это чертово заведение.

Постукивая очередным декоративным цилиндром по стойке бара, мой друг подхватил заводной гимн, почитаемый нигилистами, еще когда нас не было на свете.