Я вернулся к лестнице как раз вовремя — два красно-розовых гладиатора пытались подняться наверх с помощью веревок. Завидев меня, они открыли огонь, но попасть в цель, раскачиваясь на канатах, дело нелегкое. Я размолол их на куски, рухнувшие вниз с высоты шестого этажа.

Осталась одна обойма, подумал я, проверяя рассеиватель. Мне вдруг пришло в голову, что стратеги, разработавшие план нападения, сработали не слишком аккуратно. Даже в самые худшие времена копы рано или поздно появлялись, если перестрелка затягивалась надолго, но именно сейчас никого не было.

Что ж, Гамби, у тебя был шанс. Ты мог позвонить инспектору Блейну. Он прислал бы за тобой парней из АТС. Но ты такой же, как и Пэл. Тот не может отказаться от драки, а ты будешь до конца верить в то, что перехитришь силы зла. Если возможно, в одиночку. Даже когда рассчитывать не на что.

Все так, все верно! И даже в большей степени, чем я сознавал. И мое настроение подтверждало это. Несмотря ни на что и вопреки всему, я чувствовал себя… счастливым.

Ничто не возносит так высоко, как внимание могущественных врагов. Наверное, именно поэтому тема заговоров столь популярна среди тех, кто не добился успеха в жизни. В данном случае это не было иллюзией. Всесильный Эней Каолин был готов пойти на немалые расходы только для того, чтобы заполучить мою маленькую зеленую глиняную задницу.

Ну, давай их сюда всех! Нет ничего драматичнее последней битвы.

Может быть… подумал я, нехотя соглашаясь на это признание. Может быть, я все же Альберт Моррис.

Лишь одно портило впечатление от трагедии, снижая остроту момента. Нет, не осознание того, что конец близок. С этим я мог смириться, наслаждаясь величием батальной сцены.

Меня отвлекали, вызывая раздражение, участившиеся приступы головной боли, которые начались несколько часов назад с неприятных ощущений и достигли сейчас крайней интенсивности. Они приходили внезапно, как порывы горячего ветра, и длились не больше минуты, а исчезая, оставляли чувство клаустрофобии и беспомощности. Возможно, так проявляются побочные эффекты обновления. Я не представлял, что случится, когда отведенный срок истечет, но знал, что лишний день получился более интересным, чем бесславное растворение в рециклере.

Спасибо, Эней!

Мое внимание привлек донесшийся металлический скрежет. Я поспешил к восточному краю крыши и увидел поднимающихся по лестнице «восковых». Они действовали очень осторожно, и выдал их лишь скрип ржавых ступенек. Лестница казалась такой ненадежной, что могла, пожалуй, обрушиться от малейшего толчка.

Уж не помочь ли удаче? Меткий выстрел по болтам, удерживавшим древнюю конструкцию на кирпичной стене, мог бы повлечь за собой цепную реакцию с благоприятным для меня результатом.

Метнувшись к лестнице, я увидел, что «восковые» предприняли еще одну попытку подняться наверх. На этот раз они вооружились специальными шипами, с помощью которых медленно, но верно, пыхтя и сопя, карабкались по стене, нанося непоправимый вред штукатурке. Более чем когда-либо я почувствовал себя польщенным их стараниями. И готовым оказать ответную любезность.

Парапет, шедший по краю крыши, выглядел весьма ненадежным. Я приложил небольшое усилие и почувствовал, что он поддается. Еще немного, и более метра кирпичной кладки сорвалось вниз. Донесся крик. Я пробежал вдоль края, продолжая начатое, обрушивая целые секции, а потом поспешно вернулся к лестнице.

Очередь из рассеивателя заставила «альпинистов» приостановить подъем, что дало мне, по приблизительным расчетам, пару минут передышки.