Когда-то, в Дни Одного Тела, на развлечения отводилась суббота. Теперь заведения, подобные «Радуге», функционируют круглосуточно, даже по вторникам, и сюда то и дело прибывают свежеиспеченные дитто, изготовленные их владельцами для плотских наслаждений и разукрашенные самым невероятным образом, от спиральных узоров до муаровы картинок, превращающих кожу в предмет искусства. Некоторые напоминают карикатурных секс-гигантов. Другие снабжены устрашающими аксессуарами вроде острых, как бритва, когтей или утыканных источающими кислоту зубами челюстей.

— Чек на голову?

Краснокожая официантка за стойкой протягивает мне тускло мерцающую бирку. Рядом с вешалкой целый ряд небольших морозильников. Бирка обеспечит вашему черепу место в одном из них. Так что воспоминания о диком отрыве сохранятся в самом лучшем виде.

— Нет, спасибо, — говорю я.

Да, признаю, когда-то и я посещал такие вот заведения. А кто устоит перед соблазном испытать глубины гедонизма, пристыдившие бы и Нерона?

Юность — пора дерзких опытов. Да и почему бы не позволить себе кое-что диковинное, если потом от всего изведанного останутся только воспоминания? И то лишь в том случае, если ты сам этого пожелаешь. То, что происходит с твоим дитто, не повредит тебе реальному, так ведь?

Если, конечно, ты не обращаешь внимания на некоторые слухи…

Для многих привычка к постоянному напрягу становится губительным пристрастием, и им уже мало только перекачанных впечатлений. Особенно этим отличаются безработные, тратящие свои пособия на избавление от тягот современной жизни.

— Пожалуйста, дитМоррис, подождите там. Я за вами сейчас вернусь.

Я отвожу взгляд от входа и смотрю на моего гида, еще одну краснокожую. В царящем здесь грохоте ее речь доносится до меня с поразительной ясностью. Сонические глушители помех, встроенные в стены, выстраивают воздушный канал, по которому ее слова легко долетают до моих ушей. Если вам повезло оказаться хозяином такого заведения, то подобные чудеса техники воспринимаются как само собой разумеющиеся.

— Извините, где подождать?

Голем королевы Ирэн указывает куда-то в глубь помещения, и теперь я замечаю свободный столик с табличкой «Зарезервировано».

— Это надолго? В моем распоряжении не весь день.

Выражение имеет особый смысл для таких, как я, приговоренных к вечному забвению ради блага владельца. Но моя чичероне лишь пожимает плечами и исчезает в толпе. Наверное, ей нужно сообщить сестричкам, что наемный шпион прибыл.

Почему я должен тратить последние 18 часов, работая на людей, которые мне не нравятся, и делая то, чего я не понимаю? Почему бы не сдернуть? До улицы всего десяток метров. Но если я сбегу, то куда отправлюсь? Реальный Альберт заставит меня провести оставшийся срок в суде, отбиваясь от обвинений в нарушении контракта, которые, несомненно, предъявит маэстра. Да и в любом случае за мной уже следят. Я вижу похожий копии тут и там, они подают напитки, вытирают пролитое, сметают кусочки развалившихся клиентов. Некоторые посматривают в мою сторону. Они сразу поймут, если я что-то предприму.

Я иду к столику, пробиваясь через водоворот шума. Живой звук, хватающий твое тело, как пресыщенный любовник, мешающий каждому шагу. Мне не нравится эта «музыка», но пестрым танцорам она по вкусу, и они дергаются, словно обезумевшие марионетки, выделывая такое, что под силу лишь немногим реальным людям. Словно из-под гончарного круга, во все стороны разлетаются куски глины.

Завсегдатаи таких увеселительных заведений говорят: если твой дитто вернулся домой целым, то время потрачено зря.