Нет, самое трудное я уже сделал, я выполнил основную работу, для которой меня и выбрали. Я сыграл основную роль еще прежде, чем подошел к входу на «ВП». Обошел все камеры наблюдения, десяток раз сменил внешность, ловко запутал следы… Для чего? Для того чтобы никто не связал меня с теми, кто меня нанял.

Какова же действительная причина?

Бросив взгляд на ближайшую стену, я замечаю камеру-рекордер. Дешевая модель, требующая ежемесячной замены, абсорбер, сбрасывающий данные сканирования в поликамерный куб через каждые несколько секунд. С момента прибытия сюда я прошел, должно быть, мимо сотен таких. А на пропускном пункте считали мой идентификационный ярлык. Так что запись достаточно полная. Если кто-то захочет узнать, чем занимался здесь Альберт Моррис, установить это легче легкого. Но «ВП» не сможет предъявить никаких жалоб, если я останусь в рамках закона. Пока что я всего лишь «потерялся» и ищу выход.

Но что, если я сделаю что-то плохое: даже ненамеренно.

Черт! Вот в чем дело!

Перед моими глазами вьется какое-то насекомое. Мне некогда отвлекаться — сбиваю его ловким движением руки.

Итак…

Нет ли у Джинин и прочих какого-то другого, не известного мне плана? Может быть, пока я нахожусь здесь, должно произойти что-то еще? Бегущая дорожка уносит меня все ниже, туда, где гудят еще какие-то машины. Я потираю шрам… Интересно, почему уплотнение под кожей не рассасывается? А нет ли там чего-то еще?

Не для этого ли на меня напал тот гладиатор в «Салоне Радуги»? Если встреча не была совпадением, то ее организовали… чтобы вынудить меня обратиться за помощью… чтобы лишить сознания на время «операции», когда на самом деле…

Еще одна назойливая мошка с решимостью камикадзе атакует мой глаз! Черт! Некогда отвлекаться. Сколько энергии на какую-то мелочь.

Возвращаюсь к своим внезапно расцветшим подозрениям. Сколь безумными они ни казались, их надо проверить. Но как?

Спрыгиваю с движущейся ленты и иду вдоль конвейера, лента которого перегружена разнообразными промышленными заготовками. Рукастые мойщики окон и сборщики фруктов, гибкие аквафермеры, плотные и приземистые строители — все они предназначены для работ, где механизация сложна или дорогостояща. Неподвижные и апатичные, они лежат как куклы, ожидающие, когда в них вдохнут жизнь. То, что мне нужно, можно найти впереди, где специализированные заготовки упаковывают перед отправкой в пушисто-твердый аэрогель.

Вот! У контрольной панели с мигающими символами стоит рабочий в фирменной, оранжевой раскраске «ВП». «Проверка качества» — проштемпелевано на его широкой спине. Проходя мимо, я любезно улыбаюсь, успевая перехватить уже третье пикирующее на мое лицо насекомое.

— Привет!

— Чем могу помочь, сэр? — удивленно спрашивает он. — Немногие спускающиеся сюда Серые носят значки «ВП».

— Боюсь, я заблудился. Это не исследовательский отдел?

Смешок.

— Конечно, заблудились! Но вам надо лишь подняться…

— Послушайте, я вижу у вас здесь диагностическое оборудование, — прерываю я, стараясь не проявлять чрезмерного интереса. — Не против, если я им воспользуюсь?

Удивление на лице техника сменяется настороженностью.

— Оно не для посторонних.

— Перестаньте. Вам же не придется ни за что платить.

Его брови сходятся на переносице.

— Я пользуюсь им, когда система обнаруживает дефектную заготовку.

— А это часто случается? — Отгоняя очередного воздушного агрессора, я замечаю, что на техника насекомое не реагирует.