Стивен поднял глаза. В пещере тоже темнело. Небо окрашивалось красным, а на его фоне темнел зазубренный край каменоломни.

— Там повсюду мальчики и священники, — продолжает. — Пахнет мочой, ладаном, слышно, как поют гимны.

— А чувствовалось, что место святое?

Он посмотрел на меня:

— Да, Дейви. Святое аж до смерти.

— Ты плакал? — спросил Джорди.

— А?

— Ну, в первую ночь, когда лег спать. Скучал по родителям и все такое?

— Нет, — сказал Стивен. — Новички часто плакали и всхлипывали, а я нет. Да, поначалу я скучал по маме с папой. Но жизнь не стоит на месте. Я подумал: есть дело, которое я должен делать, и я никогда не смогу его сделать, если останусь дома. Я как приехал в Беннет, вроде бы оставил старую жизнь позади. А вышло так, что не оставил.

Джорди закурил еще одну сигарету.

— А как ты вообще это понял? — спрашивает Джорди.

— Что понял?

— Что хочешь стать священником.

Стивен пожал плечами. Посмотрел в небо:

— Это я понял вскоре после явления ангела.

— Ангела? — спрашивает Джорди. — Какого еще ангела?

— Сейчас расскажу, — говорит Стивен. И как нагнется к Джорди близко-близко. — Ну а ты кем хочешь стать?

— Я? — говорит Джорди. — Не знаю. Футболистом. Ньюкасл — чемпион!

Стивен ко мне повернулся:

— А ты?

Я пожал плечами:

— Тоже футболистом.

Тут он качнул головой, будто другого ждал.

— Ты ведь соврал, да, Дейви?

— Чего?

— Да ладно. Мы все врем. Ложь иногда очень помогает. Но вот я всегда знал, что стану кем-нибудь необыкновенным. Всегда знал, что меня ждет что-то совершенно особенное.

Помолчал, посмотрел на меня.

— А ты такого не чувствуешь? — спрашивает.

Я головой помотал быстро-быстро.

— Нет? — говорит он. — И ты не думаешь, что у тебя есть особое предназначение?

Я снова помотал головой.

Он брови приподнял — мол, я тебе не верю. А Джорди опять за свое:

— А ангел-то чего?

— А, — говорит Стивен. — Он поверг меня на землю, поднял снова, и после этого все изменилось.

Губы облизал, а мы к нему ближе наклонились. А он катает глину между большим и указательным пальцем, и я вижу — прямо на моих глазах возникает рука.

— Ты этим что хочешь сказать? — спрашиваю.

11

Стивен помолчал, вдохнул медленно, будто вбирал историю в себя, прежде чем рассказать нам. Пальцы продолжали работать. Кончиком ножа он вырезал лицо. И пока говорил, статуя делалась все больше похожа на человека.

— Это утром случилось, во вторник. Я был на пляже в Уитли-Бее. Шел, как всегда, один. Жара — страшная. Вокруг другие люди. Некоторые лежали на солнце. Дети вопили, собаки тявкали, и все они плескались в воде. Пахло жареной картошкой, сосисками и кофе. Все как обычно, совершенно обычно. И вдруг все стихло. Мертвая тишина, ничего не движется, будто время остановилось. А потом с неба раздался гром, и меня будто молния пронзила. Я понял, что ползу по песку. Слабый, будто младенец.