Заметка на пятой странице сообщала о том, что труп мужчины, убитого на Ливермор авеню, был наконец опознан и принадлежит Гранту Хоффману, тридцать один год, аспиранту кафедры религии Аркхэм колледж.

Перевернув страницу, я увидел фотографию почти целиком уничтоженного пожаром фермерского дома. Вся левая сторона его превратилась в груду пепла, из которой торчали фарфоровая раковина и остатки труб. Уцелевшая часть фасада была закопчена, от веранды остались одни стойки. Рядом с домом стоял гараж или сарай с полопавшимися окнами.

Я даже не узнал этот дом, пока не увидел фамилию Санчана в подписи под фотографией.

Патрульный полицейский Элм хилл по имени Джером Ходжес в момент взрыва как раз проезжал по Норт Бейбери лейн. Он тут же вызвал по рации пожарную машину. Затем патрульный Ходжес проник в дом через окно спальни и вытащил оттуда мистера и миссис Санчана. Пожарная команда успела спасти часть дома и мебели, а семейство Санчана уже отпустили из больницы после обследования, не выявившего серьезных повреждений. Источник пожара подозрений не вызывает.

Я подошел к телефону, нашел в справочнике номер полицейского управления и попросил соединить меня с детективом Фонтейном. Оператор сказал, что попытается соединиться с ним.

Я почему то удивился, когда действительно услышал в трубке голос Пола Фонтейна.

Когда я представился, он спросил:

– Нашли что нибудь интересное в деле Дэмрока?

– Почти что нет. Я готов вернуть его вам. – И тут я вспомнил вдруг одну вещь. – Вы ведь, кажется, говорили мне, что кто то еще интересовался делом «Голубой розы»?

– Во всяком случае это дело лежало наверху.

– А вы ничего не изымали из дела?

– Снимки обнаженной Ким Бессинджер будут стоить вам дополнительных денег.

– Просто у меня возникло впечатление, что дело было скреплено изначально резинками, которые потом сорвали. И мне показалось, что тот, кто смотрел это дело до меня, листал его, пытаясь что то найти.

– Резинка сорокалетнего возраста вряд ли может служить убедительным доказательством. У вас есть еще какая нибудь информация?

Я рассказал ему, что ездил в Элм хилл поговорить с Санчана и видел, как кто то следил за мной.

– Это та пара, в доме которой случился пожар?

– Да, Санчана. Стоя на их веранде, я обернулся и увидел, как кто то наблюдает за мной из за растущих напротив деревьев. Он исчез, как только я взглянул на него. Я понимаю, звучит не слишком убедительно, но кто то следит за мной. – И я описал происшедшее прошлой ночью.

– И вы не сообщили о происшествии?

– Он слишком быстро скрылся. А Джон убедил меня, что это почти наверняка был просто какой то ротозей.

Фонтейн спросил меня, о чем мне потребовалось поговорить с Санчана.

– Они снимали второй этаж дома, принадлежавшего человеку по имени Боб Бандольер. Я хотел поговорить с ними о Бандольере.

– Наверное, у вас была на то причина?

– Бандольер был менеджером отеля «Сент Элвин» в пятидесятом году и вполне может помнить что нибудь интересное.

– Но, насколько я знаю, обстоятельства пожара не расценены как подозрительные, – последовала пауза. – Мистер Андерхилл, а вам вообще то часто кажется, что вам грозит опасность?

– А вам нет? – ответил я вопросом на вопрос.

Я услышал за дверью, как Ральф Рэнсом катит по коридору свой чемодан на колесиках.

– Что нибудь еще? – спросил Фонтейн.

Мне почему то не хотелось открывать ему имя Уильяма Фрицманна.

– Кажется, все.

– Емкости с пропаном – не самая безопасная на свете вещь, – сказал Фонтейн. – Оставьте Санчана в покое, а я свяжусь с вами, если обнаружу что нибудь, что вам надлежит знать.