– Ты сделал свое дело и можешь возвращаться домой, – сверкнув глазами в мою сторону, Джон снова уставился в окно.

– Но я хочу знать, кто убил твою жену. И, думаю, будет безопаснее, если я останусь на какое то время с тобой.

Джон пожал плечами.

– Ты собираешься быть моим телохранителем? Не думаю, что кто то захочет отвезти меня в «Зеленую женщину» и привязать к стулу. Я смогу защитить себя от Боба Бандольера. Я ведь знаю, как он выглядит, если ты забыл.

– Я хочу посмотреть, что еще удастся прояснить, – сказал я.

– Что ж, ты можешь делать все, что захочешь.

– Тогда я хочу воспользоваться сегодня вечером твоей машиной.

– Для чего? Назначил свидание этой седоволосой красотке?

– Я должен снова поговорить с Гленроем Брейкстоуном.

– Похоже, тебе нравится убивать свое время.

Когда мы приехали на Эли плейс, Джон вынул из под сиденья «кольт» и взял его с собой в дом.

11

Проехав квартал, я повернул направо, миновал дом Алана Брукнера, увидев, как он прогуливается по дорожке с Элайзой Моргав. Жара к вечеру спала, и Элайза, должно быть, решила вывести старика прогуляться вдоль квартала. Алан размахивал рукой, что то рассказывая своей спутнице, я слышал рокот его голоса, но не мог различить слов. Они даже не заметили проехавший мимо них «понтиак». Я снова свернул направо и, выехав на Бернин авеню, поехал в сторону шоссе восток запад.

Прежде чем встретиться с Гленроем, я должен выполнить обязательство, о котором вспомнил вдруг, когда ссорился с Джоном.

Предложив Байрону Дориану встретиться и поговорить, я руководствовался в свое время лишь сочувствием, теперь же мне действительно хотелось кое что с ним обсудить. То, что делала Эйприл Рэнсом, работая над своим «проектом моста», было настоящим исследованием, предмет которого раскрывался перед ней по мере того, как она продвигалась все дальше и дальше, повинуясь интуиции. Она писала настоящую книгу, и обстоятельства ее собственной жизни были таковы, что приходилось делать это тайно. Она была словно миллхейвенская Эмили Дикинсон. И мне хотелось оценить по заслугам усилия Эйприл – усилия женщины, сидящий за столом перед стопкой чистой бумаги с ручкой в руке.

Алан Брукнер был так расстроен тем, что не может прочитать рукопись дочери, что спустил в туалет страниц тридцать сорок, но того, что осталось, было достаточно, чтобы оправдать поездку на Варни стрит.

12

Я понадеялся на свою память, но как только свернул на шоссе понял, что имею лишь самое приблизительное представление о расположении нужной мне улицы. Вроде бы она находилась за кладбищем Пайн Нолл, к югу от стадиона. Я проехал мимо пустого стадиона, потом мимо ворот кладбища. Как то раз, через год два после смерти Эйприл, отец водил меня на Варни стрит покупать металлоискатель, рекламу которого он видел в «Леджер». Он был по прежнему без работы и много пил и решил почему то, что если обшарит с детектором металла окрестные пляжи, то обязательно найдет целое состояние. Ведь богатые люди не заботятся о том, чтоб нагнуться и поднять выпавшую из кармана монетку. Так что вся мелочь лежит и ждет своего часа, когда ее соберет такой хитрый предприниматель, как Эл Андерхилл. Отец уверенно ехал на Варни стрит. Я вспомнил, что мы проезжали по пути кладбище, потом сворачивали, ехали мимо магазинов с вывесками на иностранном языке и толстых женщин, одетых в черное.

Сама Варни стрит запомнилась мне как одна из улиц района Миллхейвена, еще более обшарпанного и запущенного, чем Пигтаун.

Отец оставил меня в машине, зашел в один из домов и вскоре вышел оттуда, с восхищением глядя на совершенно ненужную машинку, которую нес в руках.

Я наугад свернул за угол, проехал несколько кварталов, пристально приглядываясь к дорожным указателям, и вдруг оказался среди тех же магазинов, которые видел когда то с отцом.