Джон монотонно двигал челюстями.

– Мне нетрудно было догадаться, что ты вызвал меня сюда, чтобы использовать.

– Ты стал говорить уже не о гипотезе. Если ты расскажешь это кому нибудь, то, пожалуй, сумеешь убедить, что все это правда. Иди наверх и собирай вещи, Тим. Ты уезжаешь.

Джон стал вставать с дивана, и в этот момент я произнес:

– А что будет, если полиция отправится в Пурдум, Джон? Ты отвез ее машину в Пурдум?

– Черт бы тебя побрал! – воскликнул Джон, прежде чем броситься на меня.

Он достиг своей цели, прежде чем я успел перехватить его. От Джона исходил запах пота и алкоголя. Я ударил его в живот, но он только хрюкнул, пытаясь оторвать меня от камина. Сомкнув руки у меня за спиной, Джон словно пытался задавить меня до смерти. Два или три раза я ударил его по уху, потом попытался оторвать от себя, упираясь руками в его подбородок. Наконец он разжал руки и попятился. Я снова ударил его в живот. Джон сделал несколько шагов назад, не сводя с меня глаз.

– Ты убил ее, – сказал я.

Джон снова бросился на меня, я схватил его за плечи и попытался отшвырнуть в сторону. Джон поднырнул мне под локоть, обхватил рукой за талию и попытался кинуть через плечо. Я схватил с камина бронзовую табличку и обрушил ему на шею. Рэнсом толкнул меня назад всем своим весом. Нога подвернулась, и я рухнул на мраморную приступку камина с такой силой, что из глаз, казалось, посыпались искры. Руки Рэнсома сжали мою шею, а я снова ударил его табличкой. Мускулы мои были точно ватные. Собрав последние силы, я вложил их в еще один удар.

Джон ослабил хватку. Силы словно оставили его, он просто давил на меня, как мешок с песком. Грудь его тяжело вздымалась, изо рта вылетали хриплые звуки. Секунду спустя я осознал, что он вовсе не умирает. Джон плакал. Я выполз из под него и лежал, тяжело дыша, на ковре. Я разжал пальцы, продолжавшие держать табличку. Джон плакал, свернувшись калачиком и закрыв руками голову.

Через некоторое время я встал, опираясь на крышку камина. Мы боролись минуту или две, но меня словно избили бейсбольной битой. Я все еще чувствовал на шее руки Рэнсома.

Джон лежал грудью на мраморной приступке, а живот и ноги его были на ковре. Среди волос его виднелся длинный порез. Джон залез в карман брюк, вынул оттуда синий носовой платок и приложил к ране.

– Ты настоящий негодяй, – сказал он.

– Расскажи мне, что случилось, – предложил я. – Только на сей раз правду.

– У меня кровь, – он поглядел на платок и снова приложил его к ране.

– Потом заклеим пластырем.

– Как ты узнал о Пурдуме?

– Я очень хитрый. Так где же машина, Джон?

Он попытался подняться и застонал от боли.

– Она там, в гараже. В Пурдуме. Мы с Эйприл могли бы удалиться туда на покой. Очень красивый городок.

Люди вроде Дика Мюллера перебирались в Ривервуд. А такие, как Джон Рэнсом, уходили на покой в Пурдум.

Джон сел, прижимая платок к голове. Мы сидели по разные стороны камина. Джон отер лицо рукой и посмотрел на меня больными, красными глазами.

– Извини, что набросился на тебя так, но ты надавил на меня, и я сорвался. Я не поранил тебя?

– Так случилось и с Эйприл? Ты сорвался?

– Да, – поморщившись, Джон медленно кивнул головой. – Я не хотел рассказывать тебе обо всем этом, потому что ужасно выгляжу в этой истории. Но я пригласил тебя не для того, чтобы использовать – ты должен это знать.

– Тогда расскажи мне, что случилось.