|
Прямо у лестницы стоял длинный деревянный верстак, на стене над ним была прибита полка, на которой стояли кофейные банки с гвоздями и шурупами. Скоро я стал различать контуры стоявших под верстаком коробок. Я задержал дыхание, предвкушая триумф, подошел к верстаку и нагнулся над ближайшей ко мне коробкой. Она была величиной с ящик для виски, крышка ее была закрыта, но не запечатана. Под крышкой оказался слой темной материи. Фи обернул свои записи после того, как увидел, что сделали с ними крысы в подвале «Зеленой женщины». Я потянул за ткань, и она легко подалась. Это оказался пиджак от костюма. Я бросил его на пол и снова полез в коробку. На этот раз я вытянул брюки от костюма. Под небрежно сложенными брюками обнаружились еще два костюма – темно синий и снова темно серый. Я засунул первый костюм обратно в коробку, запихал ее обратно под верстак и придвинул другую. Раскрыв ее, я обнаружил стопку накрахмаленных рубашек с эмблемой в форме стрелы. Они были серыми от пыли.
В следующей коробке были еще три костюма, лежавшие поверх трусов и скомканного нижнего белья, в четвертой – свалка черных ботинок, а в пятой – широкие галстуки моды сороковых годов, сплетенные между собой, подобно змеям. Я встал и размял затекшие ноги. Фи Бандольер изгнал отсюда Думки, очистил то, что казалось ему важным, и повесил на дверь замок, заперев прошлое, словно в банке. На корпусе старой стиральной машины и на узком подвальном окошке висела паутина. Я двинулся в глубь подвала. К одной из стен был прислонен черный велосипед. Я пошел к нагромождению коробок посреди подвала, но когда подошел поближе, коробки превратились в тележку. От досады я толкнул ее, и когда тележка отъехала, заметил под ней еще одну коробку. – Вот, – сказал я. На коробке тоже висели обрывки паутины – ее недавно двигали. Я напряг мускулы и оторвал коробку от земли. Она была почти невесомой. Что бы там ни лежало, это явно не стопка исписанной бумаги. Я отнес коробку к подножию лестницы и тут услышал, как в кухню входит Джон Рэнсом. Внутри коробки оказалась еще одна. – Черт! – пробормотал я и, вскочив, подошел к стоящей посреди подвала печке. – Что нибудь нашел? – спросил сверху Джон. – Не знаю, – сказал я. – Наверху ничего нет, – ступеньки заскрипели под шагами Джона. – Просто пустые комнаты. А что ты делаешь? Печка была размером с детскую колыбельку. Внутри лежал белый пепел, решетка была закопчена. Джон подошел и встал у меня за спиной. – Думаю, мы потеряли эти записи, – сказал я. – Подожди, – сказал Джон. – Здесь он ничего не жег. Видишь это? – Он указал на почти невидимую часть печки, которая была чуть светлее остальных. Я принял ее сначала за пятно. Джон просунул руку и провел по стенке – на пальцах его осталась паутина. Коробки лежали там, где я их оставил. Когда я потряс их, внутри что то звякнуло. – Давай вынем, – предложил я. Джон подошел и положил руки на коробку. Я засунул руки внутрь и потянул. Коробка легко подалась, но, когда я открыл ее, внутри опять оказалась другая коробка – поменьше. Я вынул и ее. И когда тряхнул, внутри что то зашуршало. – Кажется, ты нашел пасхальное яйцо, – сказал Джон. Я поставил коробку на пол и открыл ее. На дне коробки лежал плоский белый конверт. Когда я взял его в руки, он оказался толще и тяжелее, чем я предполагал. Я поднес его к лестнице – там было светлее. Джон смотрел, как я распечатываю конверт. – Фотографии, – предположил он. Старые квадратики фотографий с белым ободком казались по современным стандартам очень маленькими. Я вынул их из конверта и стал рассматривать. На первой успел порисовать один из детей Думки, но под его каракулями можно было различить тоннель под аркой отеля «Сент Элвин». |
