– Да нет же, Ханна, я все помню, – произнес я наконец.

– Может быть, вы не захотите никуда ехать, такая ужасная ночь...

– Оставайтесь в доме и не включайте свет, – попросил я Ханну.

7

Вернувшись в гостиную, я сказал Алану, что снова должен поговорить с Джоном наедине. Прежде чем Алан успел о чем либо спросить, Джон уже кинулся в кухню. Дойдя до двери черного хода, он резко обернулся и заглянул мне в глаза.

– Что он сказал? Требует, чтобы ты пришел?

– Звонила Ханна Белнап, чтобы сказать мне, что в соседнем доме кто то есть.

– Но что он делает там сейчас?

– Может быть, воспользовался хаосом, чтобы снова перепрятать записи.

– О чем это ты?

– Может быть, мы недостаточно внимательно искали, – сказал я. – Записи должны быть там – но в наиболее безопасном месте.

Джон скривил губы.

– Он вполне мог принять решение все уничтожить.

Эта возможность пришла мне в голову за секунду до того, как Джон произнес свои слова вслух. И тут же я вспомнил, что Ханна Белнап видела Фонтейна в его бывшей комнате.

– Он сейчас наверху, – сказал я. – И если мы приедем туда достаточно быстро, то сумеем прихватить его с бумагами.

Джон открыл рот, не зная, что сказать. Глаза его были большими и ясными, но сейчас в них невозможно было что либо прочесть.

– Поехали, – сказал он наконец. – Так только лучше.

Я тоже подумал, что так будет лучше, но совсем по другой причине. Если мы поймаем Фонтейна с летописями его убийств, у нас будет больше шансов довести дело до суда, чем если мы просто встретимся с ним на пустынной улице. Теперь требовалось только добраться до Седьмой южной улицы до того, как Фонтейн уйдет или успеет сжечь бумаги. Я подумал, что у нас в общем то довольно много времени – возможно, Фонтейн вернулся этой ночью в свой старый дом для того, чтобы переждать два часа, оставшиеся до встречи со мной.

В дверях кухни появился Алан.

– Что происходит? – недоумевал он. – Что это за телефонный звонок?

– Мне очень жаль, Алан, но у нас нет времени на объяснения, – сказал Джон. – Мы с Тимом должны кое куда съездить. Возможно, у нас появятся для тебя хорошие новости.

– Но куда вы едете?

– Извини, но тебя это не касается, – Джон прошел мимо Алана, который растерянно посмотрел на меня и последовал за ним.

– Уж это я буду решать, касается меня или нет, – сказал Алан, повысив голос, но еще не перейдя на крик.

Они стояли посреди гостиной примерно в двух футах друг от друга. Алан ткнул в Джона пальцем.

– Раз ты говоришь, что привезешь мне приятные новости, значит, меня это тоже касается, и я еду с вами.

Джон в отчаянии повернулся ко мне.

– Там будет опасно, – сказал я.

– Ничего, – Алан схватил с дивана и стал натягивать пиджак. – Это лучше, чем сидеть тут одному в полном неведении. Вот так.

– Алан...

Но Брукнер уже подошел к входной двери и открыл ее.

Что то вдруг случилось с лицом Джона – оно стало мягким и безвольным, словно он собирался сдаться.

– Хорошо, – сказал он. – Поехали. Но только ты будешь сидеть на заднем сиденье и ничего не станешь делать, пока мы тебе не разрешим.

Алан посмотрел на него так, словно только сейчас понял, что ввязался во что то опасное, но покорно вышел за дверь, не сказав ни слова.

– Ты свалял дурака, – сказал я Джону.

– Что то я не заметил, чтобы ты особенно пытался его остановить. – Мы заставим его сидеть в машине.