<style name="11">С Риной Ересь, журналисткой, освещающей фестиваль в одном из печатных изданий, Лученко не была лично знакома. Но ей хватило одного беглого взгляда в кафе, в первый день, когда та стояла возле их стола и с обожанием смотрела на Ветрова. Рина напомнила Вере актера японского театра кабуки. Лицо, отбеленное кремом и белой пудрой. Вместо своих естественных бровей — татуаж черными ниточками сантиметром выше надбровных дуг. Волосы, ногти и губы ярко-красные. На даме возрастом за сорок все это смотрелось довольно нелепо. Однако на детских анимационных сеансах, по словам Лиды, Рина со своей внешностью имела успех. Когда она выходила на сцену и наукообразно, с басистыми интонациями рассказывала малышам о последних тенденциях и достижениях кинематографа, дети начинали хохотать. Они не понимали ни одного слова из монолога красной тетки, зато воспринимали ее как клоунессу.

<style name="11">И Кармен, третья влюбленная в Ветрова женщина. Точнее, первая — жена все-таки. Ревность… Да, это проблема. Не болезнь, но к ревнующему следует относиться серьезно. Осторожно. Потому что это невыносимая душевная боль. Основа ее — комплекс ущербности, неполноценности физической, интеллектуальной, социальной, финансовой. И низкая самооценка. В основе ревности — страх сравнения. Так что с ревностью шутки плохи.

<style name="11">Вера остановилась у часовни Боимов. Фасадная стена ее напоминала ажурную ювелирную работу. Резьба по камню была настолько филигранна, что скорее походила на иконостас, прихотью архитектора вынесенный почему-то на внешнюю стену часовни. Мелкие детали были покрыты снежинками. Красиво… Вера вспомнила сказку «Снежная королева», поток ее мыслей плавно и логично свернул на шведского режиссера Олафа Боссарта — он привез на фестиваль фильм именно с таким названием. Наверняка был уверен, что получит главный приз фестиваля.

<style name="11">Лученко вспомнила, как описывала Олафа ее влюбчивая подруга. Описание соответствовало оригиналу. Он классно смотрелся бы на рекламе сигарет или туалетной воды. Этакий красавчик из волшебного мира рекламы. А внешность — последний истошный писк метросексуальной моды: кашемировый свитер цвета кофейной пенки, рыжие замшевые ботинки, серые джинсы — все от Хельмута Ланга. Такой себе европейский парнишка, получающий от жизни самое лучшее. И вдруг облом — главный приз уплывает к Ветрову… Вера просто физически ощущала, как маленький кораблик фестиваля захлестывают волны черной зависти.

<style name="11">Мимо прошла компания оживленно галдящих галицких студентов. «Л<style name="11">ьвивська кава — цэ <style name="11">кава з шоколадным пляцком», — донеслось до Веры. Услышанная случайно фраза сделала свое коричневое дело. Вера принялась блуждать по улицам в поисках очередной кнайпы. Поворот… Еще поворот… Маленькие магазинчики, дворы, усыпанные снегом домики — елочные игрушки, но ничего похожего на кофейню. Город словно решил ее немного покружить. Наконец какое-то заведение! Не вглядываясь в название, она нырнула в теплый полумрак зала.

<style name="11">Погода к этому времени сделалась до того мерзкая — ветер с колючими снежинками, терзавший путешественницу будто со всех сторон сразу, — что ей захотелось пренебречь правилами приличия. И она еще с порога заказала большой бокал глинтвейна, горячего и пряного, несущего в себе виноградный вкус, легкую горечь цедры и нездешние мотивы экзотических специй.

<style name="11">Вера уселась за столик, оглянулась и вздрогнула, узнав место, куда пришла. Она была снова в том самом кафе, где убили бармена. Там, где ей стало не по себе. И ведь как совпало, что аниматоры выбрали для своих сборищ именно <style name="11">«Смачну филижанку»! Хотя сейчас никого из знакомых не было, никто ее сюда специально не звал, силой не затаскивал.