|
Тогда горло его сжалось, и улица начала медленно расплываться перед глазами; но он продолжал смотреть, и вскоре мальчик прошел мимо окна, беззаботно болтая со своими приятелями и размахивая портфелем; миновал окно и исчез из вида. В какой-то момент он был почти готов выбежать наружу и закричать: Крис, помнишь ли ты меня?... а затем, по милости божьей, он обратил взор на свои сбитые башмаки, а рассудок дополнил картину потрепанным пиджаком и кисловатым винным запахом его дыханья, и он вновь вернулся в полумрак зала.
А на равнине он вновь закричал: - Ну почему ты так поздно пришла за мной, госпожа Смерть? Почему ты не пришла шесть лет назад? Ведь именно тогда я умер на самом деле! Гигант остановился у основания сверкающей горы и пристально вглядывался вверх, на белоснежные склоны. Самый облик его выражал сострадание, и когда он повернулся, сострадание все еще оставалось в его глазах. - Я не смерть, - сказал он. - А тогда кто же ты? - спросил Крис. - И куда мы идем? - Мы не идем никуда. От этого места ты должен проследовать один. Я не могу подняться на вершину; она для меня запретна. - Но почему я должен взбираться на вершину? - Ты не должен, но ты хочешь. Ты хочешь подняться на нее, потому что она - смерть. Равнина, которую ты только что пересек и на которой все еще стоишь, являет собой переход от жизни к смерти. Ты неоднократно возвращался к моментам своего прошлого, потому что настоящее, если исключить формальный смысл, для тебя более не существует. Если ты не поднимешься на нее, то будешь постоянно возвращаться к этим моментам. - И что же я найду на вершине? - Не знаю. Но одно я знаю определенно: что бы ты ни нашел там, это будет куда более милосердным, чем то, что ты нашел, или найдешь, на равнине. - Кто ты? Гигант оглядел равнину. Его плечи обвисли, будто на них опустилась величайшая тяжесть. - Не существует слова, чтобы выразить, кто я есть, - произнес он через минуту. - Зови меня странником, если угодно; странником, осужденным вечно бродить по этой равнине; странником, периодически вынужденным возвращаться к жизни и отыскивать кого-нибудь, находящегося на грани смерти, и умирать вместе с ним, в ближайшей попутной гостинице, разделить с ним его прошлое и добавить его страдания к своим собственным. Странник, знающий множество языков и обладающий множеством знаний, собранных за многие века; странник, который, по самой природе своих владений, может двигаться, по желанию, сквозь прошлое... Ты очень хорошо знаешь меня. Крис пристально всматривался в тонко очерченное лицо. Заглядывал в измученные от боли глаза. - Нет, - сказал он, - я не знаю тебя. - Но ты очень хорошо знаешь меня, - повторил гигант. - Правда, лишь по описанию и по рисункам, но ни историк не может точно описать человека, основываясь лишь на одних слухах, ни художник не может точно изобразить лицо, которого никогда не видел. Кто я такой, не должно иметь большого значения для тебя. То, что должно быть для тебя важно, это есть ли здесь путь для твоего возвращения к жизни или нет. И тут в сознании Криса забилась надежда. - И он есть? Он существует? - Да, - сказал огромный человек, - есть. Но очень немногие из людей прошли его удачно. Сущность равнины - это всего лишь прошлое, и в этом заключена ее слабость. Прямо сейчас ты имеешь возможность возвращаться в любой момент твоей жизни; но пока ты, делая это, не изменишь свое прошлое, день твоей смерти будет оставаться неизменным. - Я не понимаю, - сказал Крис. - Каждый на протяжении своей жизни, - продолжил гигант, - достигает критического момента, в который он должен сделать выбор между двумя главными альтернативами. Зачастую он не очень-то уверен в важности своего выбора, но уверен ли он или нет, альтернатива, которую он выберет, будет определять линию, по которой пойдет его последующая жизнь. |
