Развернувшись, он направился мимо скалы к небольшому, скромному коттеджу, в котором Хейден Стоун прожил три последних года своей жизни. Илиас подошел к воротам сада, открыл их и окунулся в безмятежный, миниатюрный мир, созданный Хейденом. В центре сада, словно в фокусе, раскинулся небольшой спокойный и чистый пруд.

Уинтерс взошел по ступеням на крыльцо и открыл дверь своего нынешнего дома, остановившись, как научил его Хейден, чтобы позволить своим чувствам впитать сущность этого небольшого жилья. Все было хорошо.

Илиас босиком прошел по грубому деревянному полу в полупустую гостиную. Здесь не было почти никакой мебели. В ней, например, совершенно отсутствовали стулья, а всю обстановку составляли только две подушки, низкий стол и ковер из волокон агавы. Тяжелая широкая стеклянная чаша, до половины заполненная водой, красовалась в центре стола, сияя чистотой. Стены гостиной также были идеально чистыми.

Единственным, но весьма существенным украшением комнаты был Чокнутый Отис. Блестящее оперение попугая резко контрастировало с простотой убранства комнаты.

Отис уселся на верхушку своей открытой клетки, наклонил приветственно голову и расправил крылья.

— Сейчас я приму душ, а после приготовлю нам что-нибудь на обед, Отис.

— Кхе-кхе-кхе.

Илиас прошел в единственную в доме спальню, всю обстановку которой составляли только старомодная кушетка да низкий и тяжелый резной деревянный сундучок. Кухня и ванная были вполне современны, правда, без малейших признаков роскоши.

И дизайнеры по интерьеру, и архитекторы настойчиво уговаривали Хейдена Стоуна использовать хороший типовой проект, но он сам сотворил подлинное чудо в этом небольшом, скромном домике. Простые линии жилища содержали в себе много уровней сложности, обнаружить которые мог только приверженец принципов Тэл Кик Чары.

Дом Илиаса в Сиэтле был подобен этому и расположен на краю озера Вашингтон. Он продал его вскоре после встречи с Гарриком Кейвортом. Илиас без сожаления расстался со своим жильем, так как, согласно принципам Тэл Кик Чары, никогда нельзя сильно привязываться ни к вещам, ни к людям. С шестнадцатилетнего возраста Уинтерс видел для себя в Хейдене Стоуне единственное исключение из этого правила.

Илиас вошел в ванную, снял джинсы и стал под душ. Воспоминания о Хейдене с новой силой вспыхнули в его сознании. Непонятно почему он вдруг вспомнил разговор, произошедший несколько месяцев спустя после смерти отца.

— Почему, когда едим, мы должны сидеть на полу? — спросил Илиас, садясь в позе лотоса на подушку перед низеньким столиком.

— Чтобы напоминать себе, что нам не нужны стулья. — Хейден ел скользкие макароны с помощью незнакомого столового предмета ручной работы, который служил одновременно и вилкой, и ножом. При необходимости этот предмет можно было использовать также и в качестве настоящего холодного оружия. — Человек, который поймет, что он может вполне обходиться без стула, должен также понять, что он вполне может обойтись и без массы других вещей.

— Вас научили этому в том монастыре, куда вы попали после ранения?

— Да, как и многому другому.

Илиас не раз слышал эту историю. До тридцати пяти лет Хейден Стоун был наемником, человеком насилия, который продавал свой необычный талант и душу всякому, кто мог за это заплатить. Поскольку , в нашем мире беспрестанно идут небольшие, локальные войны во многих уголках земного шара, то недостатка в покупателях товара, предлагаемого Хейденом, не было никогда.

В ходе одной из таких кампаний, небольшой гражданской войны в забытом Богом уголке Тихого океана, он был тяжело ранен. Товарищи Хейдена посчитали его погибшим.

Хейден рассказывал Илиасу, что уже совсем собрался умирать там, в джунглях. Поскольку участь быть съеденным заживо дикими хищниками ему не улыбалась, он приготовился застрелиться.