«Это в прошлом!» Чародейка подумала о том, чтобы прикончить Сайрика и тотчас в ее разуме всплыло подходящее заклинание, но произносить его она не стала. Миднайт хотела, чтобы перед своей смертью Сайрик узнал, за что она хочет его наказать. «Ты предал меня, Сайрик. Ты предал нас всех, и именем Аурил, я собираюсь…»

«Будь осторожна, клянясь этим именем», — предупредил Сайрик, ступая на берег. «Богиня Холода разделяет скорее мои убеждения, чем…» Внезапно в глазах вора застыл ужас, а с губ слетело единственное слово. «Нет!»

Непонятное поведение Сайрика вызвало у Миднайт секундное замешательство. Она почувствовало за своей спиной какую-то возню и в следующее мгновение нападавший был подле нее. Надо ртом чародейки, обжигая своим прикосновением ее губы, стальной хваткой сомкнулась чья-то рука, а вторая обвила ее за талию, едва не выжав из нее все внутренности.

Миднайт попыталась произнести свое смертоносное заклинание, но поняла, что не может. Держали ее крепко, так что она не могла ни пошевелить рукой, ни произнести ни единого слова. Нападавший поднял чародейку в воздух и растворился в зарослях.

На смену дню пришла ночь, не принесшая с собой ожидаемой тьмы. Небо расцветилось тысячами цветов, словно на небесах мерцало множество драгоценных камней. Келемвор никак не мог оторваться от созерцания этой мрачноватой красоты, но все же больше по душе ему бы пришлась обычная луна и звезды.

Адон сидел напротив небольшого костра, созерцая язычки желтого пламени. Хотя он знал, что Келемвор сидит подле него, что сейчас царит ночь и что они разбили лагерь на берегу реки, всего этого он не замечал. Он ушел в себя, следуя замысловатым путям молитвенной медитации.

«Ну, есть что-нибудь, Адон?» — поинтересовался зеленоглазый воин. Хотя он и не был особо сведущ в подобных вопросах, ему казалось, что к этому моменту что-нибудь уже должно было произойти.

Слова, произнесенные вслух, нарушили медитативный транс и с головокружительной скоростью Адон вернулся в реальный мир. Прикрыв глаза, жрец потряс головой из стороны в сторону, опустив ладони на прохладную землю.

Он сидел перед костром с самого заката, за это время не съев ни куска еды, не выпив ни глотка воды и даже ни разу не сменив положения тела. Спина ныла, ноги затекли, так что он их почти не чувствовал, а глаза покраснели от жара. Явно недовольный вмешательством Келемвора, Адон спросил, — «Сколько прошло времени?»

«Полночи, может больше», — пробормотал воин, теперь начинавший жалеть о том, что прервал медитацию жреца. «Я уже успел сходить за дровами дюжину раз».

Он не стал говорить, что за ними кто-то наблюдает. Если бы он сказал это сейчас, то жрец бы не сдержал своей реакции и таинственная фигура наверняка бы поняла, что ее раскрыли.

Адон потер онемевшую шею, разгоняя кровь по венам. Он не мог винить Келемвора за его нетерпение, к тому же его вмешательство не повлияло на результат от транса. «Мне не удалось ничего узнать», — уныло произнес жрец. «Сан не слышит меня… или попросту не отвечает».

Этот факт вовсе не удивил и не разочаровал Адона. Попытаться установить мысленную связь с Сан было идеей Келемвора. Хотя это план с самого начала был обречен на провал, жрец согласился, так как от того, что они попытаются хуже быть не могло.

Однако, воин был явно разочарован. Переломив ветку, он подбросил ее в костер. «Тогда, Миднайт потеряна», — горько произнес он.

Адон по дружески опустил руку на плечо друга. «Мы обязательно отыщем ее».

Келемвор покачал головой. «Она пропала уже четыре ночи назад. Нам ни за что не найти ее».

Жрец не знал что на это сказать.