Миновав «пруд», они с Дрейком и Эллиот отправились в путь, и Уилл с восторгом почувствовал, что они впервые выступили единой группой. Спустя несколько часов нелегкого продвижения во главе с Эллиот Дрейк предложил ненадолго уйти с равнины в лавовую трубу. А перед этим — немного перекусить и выслушать краткий инструктаж. Стоя в тусклом свете во впадине в земле, он раздал провизию, после чего все устроились подкрепиться.

Уилл не удивился, увидев, что Честер с Эллиот уселись рядом и о чем-то секретничали. Даже пили воду из одной фляжки. Приподнятое настроение Уилла как-то померкло, и он вновь почувствовал себя изгоем. Это настолько выбило мальчика из колеи, что у него даже аппетит пропал.

Уиллу захотелось в туалет, и он в порыве раздражения вскочил на ноги и, шаркая по земле, отошел в сторону. Он даже повеселел от того, что на время, нужное для отправления естественных нужд, избавлен от созерцания умиротворенной беседы Честера и Эллиот тет-а-тет. Отойдя, мальчик бросил взгляд через плечо на остальных, сидевших вокруг фонаря. Даже Дрейк с Кэлом увлеклись обсуждением чего-то настолько, что не заметили, что он делает.

Уилл не собирался уходить далеко, но, погруженный в свои мысли, просто шел себе куда глаза глядят. Все яснее становилось, что он остался в стороне от остальных, потому что у него была конкретная цель, долг. Все — и Дрейк, и Эллиот, и Честер с Кэлом, — казалось, не думали ни о чем, кроме выживания, каждодневных забот, будто не представляли никакой иной участи, кроме как вести примитивное существование в этом проклятом месте.

А Уилл чувствовал в себе одну-единственную, но всепоглощающую потребность; есть нечто, что он обязан сделать. Так или иначе, мальчик собирался разыскать своего отца, и после воссоединения они вдвоем, как единая команда, будут исследовать подземный мир. Совсем как в добрые старые времена в Хайфилде. А потом, все изучив, они выберутся на поверхность и представят свои открытия. Уилл аж споткнулся, внезапно осознав, что кроме Честера никто уходить из-под земли и не захочет, ни у кого из них нет ни намерения, ни желания перебираться в Верхоземье. Что ж, у него — особое призвание, и он точно не собирается провести остаток жизни в этой суровой подземной ссылке, удирая, как перепуганный кролик, каждый раз, как появляются стигийцы.

Дойдя до стены периметра, Уилл увидел перед собой несколько отверстий лавовых труб. Он шагнул в ближайшую, наслаждаясь ощущением обособленности, когда его окутала чернильная тьма. Сделав, что собирался, Уилл выбрался из лавовой трубы, все еще занятый мыслями о будущем. Но пройдя шагов десять, заметил, что что-то не так.

Мальчик остановился как вкопанный. Там, где, как ему казалось, он оставил остальных, ничто не шевелилось: ни голосов, ни света. То, что он увидел — вернее, чего не увидел, — привело Уилла в полнейшее замешательство. Группы там не было. Все ушли.

Уилл не стал сразу впадать в панику, говоря себе, что, наверное, не туда посмотрел. Но нет, он был абсолютно уверен, что место правильное, и к тому же он не мог отойти от них так далеко.

Постояв несколько секунд в темноте, мальчик поднял фонарик над головой и поводил им туда-сюда в надежде, что так сможет дать понять остальным, где находится.

— Вот вы где! — воскликнул он, заметив их.

Кто-то из группы, не приближаясь, в ответ на взмахи фонаря дал ответный сигнал короткой вспышкой.

И тут Уилл разом увидел всех, словно выхваченных из темноты вспышкой фотокамеры, хаотично бегущих, как стадо спугнутых газелей — такими они на мгновение отпечатались в сознании мальчика.