Нет, это не обман смертельно уставшего мозга — мальчик был уверен, что свет — настоящий и он так близко. Уилл сказал себе, что там могут быть стигийцы, но теперь ему было все равно. Свет был нужен ему, как задыхающемуся человеку — воздух.

На этот раз двигаясь осторожнее, он полез вверх по засыпанному гравием берегу. Теперь мальчик видел, что нерегулярные вспышки исходят из лавовой трубы. И хотя интенсивность мигавшего света менялась, Уилл заметил, что внутри самой трубы заметно какое-то постоянное свечение. Мальчик добрался до входа, тихо ступая, и заглянул внутрь.

Уилл увидел бесформенные силуэты, бесцветные тени. Только ценой огромных усилий ему удалось вспомнить, как пользоваться собственными глазами. Ему приходилось каждую секунду напоминать себе, что все это он видит на самом деле — это не пустой мираж, который он сам же и придумал.

Лишь спустя несколько секунд, быстро-быстро моргая, Уилл смог свести воедино то, что видели оба глаза, и картинка перестала, мерцая, прыгать перед его взором. Оба изображения наложились друг на друга, он определил и расстояние между предметами — а на это уже можно было положиться.

— АХ ТЫ, СВИНЬЯ! — прохрипел Уилл. — АХ ТЫ, ЧЕРТОВА СВИНЬЯ!

— Что?.. — вскричал Честер, который, испугавшись, резко выпрямился, выплюнув остатки еды. Он вскочил на ноги. — Кто?..

Теперь зрение окончательно вернулось к Уиллу. Его глаза наслаждались светом, всей роскошью форм и цветов вокруг. Меньше чем в десяти метрах от него сидел Честер с фонарем в руках и раскрытым рюкзаком между ног. Он как раз накладывал себе еду и явно так погрузился в это увлекательное занятие, что не заметил, как появился Уилл.

Уилл кинулся к другу. Радость его невозможно было описать. Он сел на землю рядом с Честером, который смотрел на мальчика с открытым ртом, словно увидел привидение. Честер как раз собирался что-то сказать, как Уилл выхватил у него фонарь и сжал его в руках.

— Слава Богу, — несколько раз повторил Уилл осипшим голосом, совсем не похожим на свой обычный, во все глаза глядя на свет. Луч фонаря резал глаза и заставлял его щуриться, но в этот моменту мальчику безумно хотелось искупаться в его жутковатом зеленом свечении.

Честер наконец вышел из ступора.

— Уилл… — начал он.

— Воды, — прохрипел Уилл. «Дай воды», — попытался он закричать, когда Честер никак не отреагировал, но голос ему не повиновался. Он был так тонок и слаб, что почти неслышен — словно гортанный выдох. Уилл лихорадочно ткнул пальцем в сторону фляги. Честер понял, чего он хочет, и торопливо передал флягу другу.

Уилл не смог сразу вытащить затычку, неистово скребя по ней пальцами. Затем она выскочила с щелчком, и мальчик прижал горлышко ко рту, жадно глотая жидкость и пытаясь одновременно вдохнуть. Вода лилась во все стороны, по подбородку и груди Уилла.

— Господи, Уилл, мы думали, навсегда тебя потеряли! — произнес Честер.

— Как всегда, — выдохнул Уилл между двумя глотками. — Я умираю от жажды… — мальчик сглотнул, возвращая влагу голосовым связкам, — … а ты тут обжираешься. — Все для него переменилось, мальчик чувствовал себя на седьмом небе: долгие часы в темноте завершились — и он снова в безопасности. Спасен! — Вот всегда так с тобой, черт возьми.

— Выглядишь жутко, — тихо проговорил Честер.

Лицо Уилла, и без того бледное, как у всех альбиносов, теперь казалось даже белее, обесцвеченное кристалликами соли, засохшими вокруг губ мальчика и на его лбу и щеках.