— Я для Уилла такой вариант не исключаю, — ответила миссис Берроуз, по-прежнему глядя на улицу, где кто-то попытался привязать стебли нездоровых с виду вьющихся роз к дешевой пластиковой беседке под окном, но явно сделал это спустя рукава. — Меня бы это не удивило.

— Значит, вам о сыне ничего неизвестно уже с… когда это случилось… с ноября?

— Нет, он уже до этого пропал, и нет, я ничего не знаю, — печально выдохнула миссис Берроуз.

— А как он… в каком он был психологическом состоянии, до того, как исчез?

— Честно говоря, не могу вам ответить — я сама тогда была не в лучшем состоянии и я не… — Миссис Берроуз прервала свою речь на полуслове и перевела взгляд с цветника на Сару. — Слушайте, вы же наверняка читали мое дело, так чего вы спрашиваете?

Внезапно все поведение приемной матери Уилла изменилось, словно слова Сары заставили ее проснуться. В голос миссис Берроуз вернулись обычные нотки раздражения и нетерпения. Она уселась на стуле прямо, разведя плечи, словно готовясь к бою, и направила на Сару жесткий, пристальный взгляд.

Сара сразу же отметила перемену, произошедшую с женщиной, и немедленно отвела глаза в сторону, притворившись, что просматривает бессмысленные заметки, сделанные ею в блокноте. Прежде чем продолжить, Сара выждала несколько секунд, стараясь, чтобы ее голос был как можно более ровным и спокойным.

— Да нет, все очень просто, ваше дело передали мне совсем недавно, и всегда полезно получить какую-то дополнительную информацию. Простите, если вам трудно об этом говорить.

Сара ощущала, как миссис Берроуз сверлит ее глазами — словно на нее были направлены два рентгеновских луча. Сара медленно откинулась на спинку стула. Внешне она казалась расслабленной, но внутри собралась, приготовившись к атаке. И атака началась уже через несколько секунд.

— О'Лири… Ирландка, а? Что-то я не слышу у вас особого акцента.

— Нет, моя семья переехала в Лондон в шестидесятых. Но иногда на праздники я езжу в…

Оживившаяся миссис Берроуз, чьи глаза заблестели, не дала ей закончить.

— И цвет волос у вас не свой, корни видны, — отметила она. — С виду белые. Вы красите волосы, верно?

— Э… да, крашу. А что?

— И что у вас с глазом — похоже, синяк? Да и губа немного раздулась? Вас кто-то побил?

— Нет, с лестницы упала, — коротко ответила Сара, стараясь, чтобы в ее словах в равной степени прозвучали нотки возмущения и раздражения, дабы реакция показалась естественной.

— Какое избитое объяснение! Если я не ошибаюсь, вы под ярким макияжем скрываете, я бы сказала, очень бледную кожу?

— Гм… думаю, да, — занервничала Сара.

Наблюдательность миссис Берроуз поразила ее до глубины души. Она медленно, но уверенно разбирала по косточкам всю Сарину маскировку, словно срывая с цветка лепесток за лепестком, чтобы увидеть, что скрыто внутри.

Женщина как раз размышляла над тем, как бы ей увести в сторону допрос миссис Берроуз, который та явно не собиралась прекращать, как вдруг заметила связку воздушных шариков, нарисованных как раз над левым плечом ее собеседницы. Над шариками было намалевано голубое небо, почти полностью закрывшее и поглотившее их, отчего яркие цвета потухли. Вздохнув, Сара произнесла:

— Силия, мне надо задать вам еще несколько вопросов. — Она закашлялась, чтобы скрыть свою неловкость. — Мне кажется, вы переходите на несколько… гм… личные темы.

— На личные темы? — Миссис Берроуз сухо усмехнулась. — А вы не думаете, что все ваши идиотские вопросы как раз касаются личных тем?!

— Мне нужно…

— Кейт, у вас очень необычное лицо, как бы вы ни старались его замаскировать.