— За Тиреа!

Горело только в нескольких местах, но над перевалом все еще поднимался масляный дым, развеваясь над тем местом, которое скоро станет полем брани. Он придавал перевалу мрачность, словно тень Духа темноты плыла над землей, отчего у Стена даже мурашки побежали.

На противоположном конце перевала масриды готовились к атаке. Будто почувствовав взгляд Стена, Ана подала сигнал своим знаменосцам. В небо взмыл гриф, упрямо затрепетав на весеннем ветру.

— Знамя! — громко приказал Стен. — Пусть ворон взовьется!

Ему не нужно было оборачиваться, он и так знал, что теперь над их головами развевается знамя с вороном.

Он вернулся к сыновьям и указал на левый фланг.

— Нати, займи это крыло. Я поведу справа. Ионнис, ты держишь резервы. Нам они понадобятся еще до того, как день закончится.

В лицах сыновей Стен увидел сосредоточенность и напряжение, но также мужество и решимость. Он кивнул им, потом пришпорил коня. Сначала поехал медленно, потом все быстрее.

Стрелки посылали град стрел над их головами, в то время как авангард влахаков устремился на врагов.

62

Со своего места Корнель мог обозревать все поле битвы. Он увидел, как медленно оторвались передние ряды и устремились навстречу врагам. Впереди с обеих сторон неслась лавина кавалерии: тяжело вооруженные масриды и влахаки, за ними пехота с копьями и щитами, другие с пиками. Империя еще не задействовала свою конницу; Корнель видел ее далеко внизу, в перевале, за стрелками, а следом выстроились ряды катапульт.

Вокруг него тихое бормотание молящихся священников объединилось в нестройную песню. Члены ордена Альбус Сунас собрались у правого фланга, чтобы поддержать битву своими молитвами. В основном масриды, но среди них были и влахаки, которые тоже служили в ордене. В этот час беды никто не делал различий.

Корнель тоже молился, но так тихо, что двигались только его губы. На безупречно голубом небе вовсю сияло солнце. И его сияние было хорошим знаком.

Где-то на левом фланге перевала собралось несколько прорицателей, которые просили поддержки у духов земли. Еще не так давно никто не мог даже представить себе, чтобы они и Альбус Сунас стремились к одной цели, но нападение империи подвергло сомнению многие старые правила. «Возможно, мы должны быть благодарны им за это, — цинично подумал Корнель, но потом снова увидел перед собой искаженное гневом лицо Винтилы. — Нет, благодарны мы должны быть только тогда, когда воцарится настоящий мир и люди больше не будут слушать всяких Винтил и Сциглосов». Сообщение о смерти претендента на трон в дуэли с Аной обрадовало священника сильнее, чем это приличествовало его сану. И он был доволен, когда Стен велел отвезти Винтилу в лес и привязать к дереву, предоставив судьбе.

Корнель посмотрел на землю, пытаясь сконцентрироваться на молитве. Отвлекающие мысли сердили его.

Тут раздался звук, который они ожидали все утро, — звук ударов стали о сталь, воина против воина, армии против армии. Словно притянутый магией, Корнель взглянул на перевал и увидел, как под ним началась битва.

Кавалерия вонзилась в ряды империи. Тяжелая пехота пыталась выдержать штурм, но уже скоро ряды смешались. Затаив дыхание, Корнель следил за знаменем Стена, которое должно было развеваться рядом с воеводой. Влахаки боролись против золотой гвардии, и шум долетел до самых вершин Соркат. Потом Корнель на мгновение увидел Стена, который направил коня в самую гущу боя. Воевода раскидывал врагов и увлекал за собой своих воинов. Дальше бился Натиоле; его конница оттесняла фронт империи — там, где солдаты были менее дисциплинированными. Задние ряды уже обратились в бегство, когда на поле битвы подоспела пехота влахаков.