— Противоречий! — передразнил его Натиоле. — Ваш орден слушал поджигателей войны. Вы не хотели верить тому, что говорили вам простые влахаки!

Корнелю стоило немалых усилий оставаться спокойным. Он с достоинством скрестил руки за спиной и поднял подбородок.

— Вполне возможно. Как я уже говорил, тогда ситуация была сложной. Для всех нас. Но даже ваша тетя, воевода Ионна, никогда не упрекала мой орден в том, что произошло в монастыре Стариг Яцек.

— Потому что она хотела мира; и уж точно не потому, что доверяла вам и вашей проклятой вере, — холодно возразил Натиоле.

Принц Ионнис, который тоже встал, примирительно положил брату руку на плечо, но немес Натиоле зло дернул головой и с силой сбросил руку.

Только воеводе удалось несколькими тихими словами, сопровождавшими грозный взгляд, заставить сыновей снова занять свои места.

— Я не могу судить о том, какими были побуждения воеводы. Даже если я уже тогда был членом Альбус Сунаса, я не знал ее лично. Но ваша мать позволила моему ордену вернуться во Влахкис…

— С обязательствами, — перебил его Натиоле, на что Корнель согласно кивнул.

— С обязательствами, которые мы неизменно соблюдаем. Мой орден отверг предателей из Стариг Яцека и запретил практику подобного рода. Некоторых уже нет, и мы все готовы отвечать за последствия, но это не отвечает на мой вопрос касательно мотивации этих… троллей.

На этот раз Натиоле не ответил. Корнель видел гнев принца. Весь его облик был буквально исполнен ярости. Принц Ионнис тоже помрачнел, но молчал. А тролли хоть и прислушивались к их разговору, но Корнель не смог разглядеть понимания на их лицах.

— Действительно, вопрос справедлив, — тем временем констатировал воевода и снова повернулся к троллю. — Керр, а ты можешь объяснить нам, почему тебе все это так важно?

Создание помедлило. Оба его спутника отошли от света назад в тени между колонн, где они затаились, словно ночные кошмары.

— Это важно для троллей. Для всех троллей, для ветви Анды тоже. Я думаю… я надеюсь, что мы сможем усмирить Дух темноты. Что это сделает проще нашу жизнь. Я давно знаю, что его дыхание — это наше биение сердца. Я хочу исцелить его.

Пока другие члены совета слушали слова тролля, кивая, Корнель громко вздохнул и покачал головой. Объяснение было таким же бессмысленным, каким его и можно было ожидать от создания темноты, но другие, казалось, приняли его. Вместо того чтобы чтить Божественный свет, они следовали переплетающимися, неправильными путями в темноту, придавая словам тролля больше веса, чем словам священника.

— Винтила, ты знаешь о том, где находится копье? Ты слышал что-нибудь о нем? — поинтересовался Стен, но старый прорицатель только покачал головой и со вздохом снова опустился на стул.

— Тогда мы едва ли сможем помочь вам, — опечаленно продолжил Стен. — Эти события произошли давно, и многое забыто.

Корнель ощутил облегчение. Скорее всего, влахаки, хоть и не благодаря правильной вере, а только лишь фактам, в конце концов будут вынуждены прислушаться к голосу разума.

— Артайнис может что-то знать об этом! — внезапно крикнул Ионнис. — О том, что мы утратили, может быть известно в Дирии.

С громким вздохом Корнель тоже сел. «Тролли, дирийская девочка, слепые влахаки! И почему в этой каше оказался именно я?»

12

Судя по неуверенным и беспокойным движениям, Воиса нервничала. Еще бы: быть вызванной к воеводе посреди ночи… Это выглядело в ее глазах чем-то ужасным.