Но в конце концов Камрос пресытился показной роскошью. К счастью, его паланкин приближался к цели. На пологом склоне собралась большая группа людей. Несколько мгновений дирийский чиновник хмурился в недоумении, ведь он, собственно, надеялся на приватную встречу с Бариксесом, но затем разглядел, что это всего лишь слуги. Добрых две дюжины слуг замерли, готовые немедленно выполнить любое желание хозяина.

На слуг Бариксес тоже не скупился. Здесь были рабы со всех концов мира, одетые в такие ткани, которые были бы чересчур роскошными даже для мантий некоторых судей. Камрос заметил темнокожего раба, который держал понос с кувшином и двумя бокалами, а другой раб был приставлен для того, чтобы держать над напитками зонт, обеспечивая тень.

Были здесь также стражники в роскошных доспехах, большей частью силки, молчаливость и преданность которых очень высоко ценилась.

Носильщики очень осторожно опустили паланкин, и под его позолоченными ножками зашуршал мелкий гравий. Камрос поднялся с мягких шелковых подушек.

Радушный хозяин стоял в нескольких шагах, окруженный слугами, которые ловили каждое его слово.

В таких случаях протокол был очень строгим, и Камрос знал, что не имеет права даже на малейшую ошибку. Он подошел к Бариксесу, остановившись в семи шагах от вельможи. Было бы невежливо заговорить первым, и, так как ни один из слуг не доложил о нем, ему надлежало ожидать, пока на него обратят внимание.

Чиновник воспользовался этим временем, чтобы незаметно оглядеться. Дворец стоял на холме, на склонах которого был выстроен весь Колхас. Вид открывался грандиозный. Отсюда можно было наблюдать роскошные дома других вельмож, а ниже — долину, каменное сердце города, средоточие могущества империи: район храмов и дворцов, откуда исходили религиозные и политические амбиции империи, которую никогда не покидало лето. Величественные купола и крыши сияли золотом в теплом утреннем солнце. С течением столетий район сильно разросся, устремляясь не только вширь, но и ввысь. Он превратился в настоящий лабиринт из храмов, дворцов и роскошных управленческих зданий, который для непосвященного представлял собой невероятный беспорядок зданий, площадей и улиц, переплетающихся, лишенных каких-либо барьеров и границ.

Однако такие знатоки, к каким причислял себя и Камрос, видели эти незримые границы, могли различить иерархию, внешние проявления которой скрывала помпезная архитектура.

Храмы находились в самом сердце Колхаса, хотя их влияние было невелико. Уже несколько столетий, как религия стала скорее личным делом, а священники едва ли обладали каким-то влиянием на власть имущих этой страны. Хотя чиновники подозрительно относились к ним; ведь недаром глубоко укоренившаяся вера стоила головы уже минимум двум императорам.

Важнее были административные здания, построенные тоже в виде храмов, в которых, однако, почитали абсолютно земных богов: богатство, силу, эффективность. Божества, перед жертвенными алтарями которых Камрос преклонил колени.

Такому мощному государству, как золотая империя, было необходимо правительство, которое могло справляться с многочисленными проблемами. И бюрократы создали такой аппарат. За много столетий своего существования этот аппарат раздулся, стал самовластным, а иногда даже слишком самовластным, но он был настоящим сердцем империи, артерии которого в заботе о благосостоянии и безопасности доходили до самых далеких провинций.