– То есть речь шла о литографии? – спрашиваю я. Все знают, что у отца Кирстен есть коллекция старинных литографий.

Гертруда стискивает зубы и опускает покрывало на глаза, давая понять, что наш разговор окончен.

И мне вспоминается поговорка, которую часто повторял мой отец. Чужая душа – потемки.

Ясно одно – Гертруде Фентон есть что скрывать.

Так что, может статься, мы с ней не такие уж разные.

* * *

Стражники ведут нас на восток и останавливаются только тогда, когда после захода солнца проходит немалое время и мы оказываемся на месте, где, по всей видимости, не раз разбивался привал. На сгнившем стволе дерева висит грязная тряпка с пятнами крови. Должно быть, минувшую ночь возвращавшиеся домой девушки провели именно здесь.

– Ставлю две монеты на дочку Спенсеров, – говорит один из стражников, метко плюнув между спицами колеса повозки.

– Можешь сразу сказать этим деньжатам «прощай», – расстилая свою скатку, ответствует другой стражник, тот, у которого темные усы. – Первой скопытится дочка Диллонов – это как пить дать.

– Та дылда?

– Ага, она. – Он криво усмехается, и в голосе его звучат уверенность и печаль. – Думаю, она не протянет и двух недель.

Пока они оценивают нас, я разглядываю их.

Эти стр