– Да, да, нужно позвонить туда. – Дэниел кивнул. – Можешь это сделать? Мне сейчас нужно идти, а после больницы я вернусь, и весь оставшийся день у меня свободен.

– Хорошо, я позвоню. – Мэгги открыла ему дверь и воскликнула: – Ну и ну! Начинается снегопад, и это в такое-то время… Береги себя.

Дэниел улыбнулся ей:

– Только ради тебя.

Они обменялись долгими взглядами, и Дэниел вышел. Закрыв за ним дверь, Мэгги взяла телефон, набрала номер лечебницы и попросила позвать сестру-хозяйку, объяснив, что ей нужно поговорить насчет одной пациентки, миссис Кулсон. На это ей ответили, что сестра-хозяйка на собрании, но что рядом с телефоном находится сестра Претт из палаты миссис Кулсон. Мэгги согласилась поговорить с ней.

– Я просто хотела предупредить вас, – обратилась Мэгги к сестре Претт, – что миссис Джексон не приедет повидать миссис Кулсон в эту субботу. Дело в том, что у нее в этот день свадьба.

– Очень хорошо. Я передам миссис Кулсон. Ей будет интересно узнать об этом.

– И еще. Не могли бы вы осторожно сказать ей о том, что она теперь бабушка? Ее невестка родила сегодня утром малышку.

– Да это же чудесно! – воскликнул голос на другом конце провода. – Конечно, я передам ей. Как вы меня и предупредили, осторожно. До свидания.

– До свидания.

С минуту Мэгги молча смотрела на телефон. Не было ли в словах медсестры иронии, когда она повторила ее „осторожно"? Но нет, скорее всего, нет. Сестра говорила очень вежливо.

Мэгги снова отправилась на кухню. Тяжелая же выдалась неделя! Казалось, события наслаиваются одно на другое. Жаль, что Фло и Харви скоро уедут из страны, ей их будет очень не хватать. Они прибавили света в этом доме, хотя ножа Харви вовсе не была светлой. Занятная мысль. Хотелось, чтобы произошло что-нибудь, что внесло бы свет и в ее жизнь. Тогда ей будет так легко подниматься вечерами по этой лестнице, к нему. А может, разрешать ему спускаться в ее комнату…

Да, она думала так и знала, что ждать больше не может. Ее беспокоило то, что им в конце концов придется сойтись в этом доме. Она не понимала, почему это так ее беспокоит, ведь с самого первого дня, стоило ей прийти сюда ухаживать за Стивеном, она невзлюбила Уинифред. Временами та вела себя, как настоящая стерва. И Мэгги часто приходилось прикусывать язык, чтобы не высказать этой женщине все, что она о ней думает, и в первую очередь, что она выскочка. Так почему же Мэгги так сопротивлялась Дэниелу? Может, в ней говорила совесть?

С годами Мэгги немного устала от этого слова. Дом, в котором она жила, был католическим – за исключением Мэгги. И казалось, что иметь совесть – это привилегия католиков. Но Мэгги знала, что у нее чувство совести было острее, чем у любого из членов этого семейства. Хотя у Дэниела тоже болела совесть, но на то были особые причины. Мэгги никогда не могла винить Дэниела за что-то, что он сделал или мог бы сделать. Она любила его так долго и так безнадежно, что сейчас их воссоединение должно было бы приводить ее в восторг, но почему-то она не чувствовала радости. Все проходило слишком скрытно, и она не могла даже допустить мысли о том, что это станет известно еще кому-то. Но когда-нибудь это все равно произойдет. Да, произойдет… когда-нибудь.

Дэниел снова сидел рядом с Доном. Дэниел был в халате. И Стивен – тоже. Стивен лежал на соседней кровати, читая комиксы, и поминутно отрывался от своего чтения, чтобы улыбнуться отцу и брату.

Дэниел улыбался в ответ и вполголоса говорил Дону:

– Удивительные перемены произошли в этом малом за последние несколько месяцев.