– Как все, что мы создаем своими руками…

    – Обязательно, Дюхон. Обязательно. Даже не создал, – достал из ножен… У тебя семейные фото с собой?

    – Да…

    – Показывай.

    Корабельщиков достал из бумажника маленькие фотографии Татьяны и Сонечки и одну побольше, где они были все вместе. Майзель долго рассматривал снимки, и что-то такое делалось с его лицом…

    – Сколько Сонечке тут?

    – Семь. Это недавняя совсем фотография. Что это такое, Дан?! Что за ерунда, бляха-муха?! Чего ты себе насочинял, вместо нормальной жизни?!

    – Ты с ума сошел, Дюхон. Кто ж такое выдержит-то? – Майзель плавно обвел руками вокруг себя. – Таких женщин не бывает на свете, дружище. А для тела у меня все есть. И самого высшего качества. Уж поверь. Могу и тебя угостить…

    – Да уж кто б сомневался… Только я не по этому делу. – Андрей отвернулся.

    – Я знаю. Я помню… Не дуйся. Давай еще по глоточку…

    Они снова легонько чокнулись и выпили. Андрей поставил бокал на столик:

    – Это правда, что ты не спишь?

    – Ты устал? Извини…

    – Нет, нет. Не в этом дело. Но… Ты же не можешь постоянно работать.

    – Я много работаю. Постоянно, но не все время. Я и развлекаюсь тоже с большим удовольствием.

    – Как? Казино? Ночные клубы?

    – Фу. Дружище. От тебя такое услышать…

    – А как? Как может развлекаться человек, который достиг всего?

    – Всего? Да я еще только начал, Дюхон… А развлекаюсь я изысканно. Если у меня есть настроение, я провожу его с милой девушкой по имени Марта, которая прекрасно знает свое место и отлично выполняет роль. И у меня иногда возникает ощущение, что делает она это вовсе не за деньги…

    Он усмехнулся так, что Корабельщиков поежился. И посмотрел на Майзеля:

    – Ты определенно здорово изменился. Раньше ты девушками не слишком интересовался…

    – Я и сейчас не интересуюсь. Ну, она просто меня моложе, поэтому я ее так назвал… Я стал старше. На целую жизнь, – он сделал еще один глоток. – Ну, не будем о грустном… А если настроение другое, просто иду гулять по городу, который люблю больше всех других городов на свете. В том числе и потому, что самые красивые на свете женщины, кажется, все живут здесь… И если вижу какой-нибудь непорядок в этом городе, я его ликвидирую. Гарун-аль-Рашид, в общем.

    – Охраняешь мирный сон пражан?

    – Что, так прямо и написано?

    – Да. Так прямо и написано. В энциклопедии…

    – Сподобился, значит. Ну, пускай. Что выросло, то выросло…

    – Можно, я тебя одну вещь спрошу?

    – Можно. Ныряй. Тут неглубоко.

    – Что по поводу всего этого думает Мельницкий Ребе [20] ?

    – Ребе? – Майзель пожал плечами. – Что он может думать? Что я апикойрес [21] , почти что шейгец [22] , мишугинер [23] , шмаровозник [24] и так далее.