Шавасс поднял голову и с ненавистью посмотрел на полковника.

Глядя в потолок, он ждал прихода конвоиров.

Вскоре Шавасс услышал шаги по коридору, а затем – скрежет дверного замка. Через секунду яркий свет ворвался в его камеру.

Медленно, очень медленно англичанин спустил ноги на пол и встал с тюремной койки. Стоявший в дверном проеме сержант резким кивком приказал арестованному выйти.

Покинув камеру, Шавасс, который ничего не ел последние три дня, еле передвигая ноги, побрел по вымощенному гладкими камнями коридору.

Он испытывал такое спокойствие и безразличие, что, дойдя до конца коридора, неожиданно обернулся и улыбнулся шедшему за ним сержанту. Тот удивленно и даже с некоторой опаской посмотрел на него.

«А чего ему меня бояться?» – подумал Шавасс и стал медленно подниматься по лестнице.

Остановившись у знакомого кабинета, англичанин подождал, пока сержант откроет перед ним дверь, и вновь улыбнулся.

За столом в маленькой приемной коменданта сидела молодая симпатичная китаянка. Она что-то писала. Увидев вошедших, девушка молча кивнула сержанту. Тот открыл дверь и пропустил Шавасса вперед.

Капитан Цен, сидевший за столом полковника Ли, так внимательно читал какой-то отпечатанный на машинке документ, что даже головы не поднял.

Шавасс посмотрел на себя в зеркало. Сквозь пелену, застилавшую ему глаза, он увидел в нем незнакомого человека. Шавасс улыбнулся, мужчина ответил ему тем же. В глазах сержанта, стоявшего за спиной незнакомца, англичанин вновь увидел испуг.

«Чего же все-таки боится этот сержант?» – мелькнуло в голове Шавасса. Незнакомец в зеркале задумчиво нахмурил брови, и тут пелена с глаз Шавасса спала. Наконец он с ужасом понял, что в зеркале, висевшем на противоположной стене, – его собственное отражение. «Большего они ничего со мной сделать не смогут. Я уже не человек», – подумал Шавасс.

Наконец капитан оторвал глаза от бумаги и посмотрел на стоявшего перед ним англичанина. Он что-то произнес, и Шавассу показалось, что голос Цена донесся до него из дальнего конца коридора.

Англичанин улыбнулся, а китаец взял лежавший перед ним документ и стал громко и медленно его зачитывать:

– "Пол Шавасс, ваше дело, направленное в Пекин, рассматривал специальный суд министерства безопасности Китая, который признал вас виновным в совершении преступлений, направленных против Китайской Народной Республики".

Что мог ответить на это Шавасс? Возмутиться, что судили его заочно? А что толку? В такой ситуации взывать к справедливости было бессмысленно.

Выдержав паузу, капитан Цен продолжил:

– "Приговор, вынесенный виновному судом, а именно – расстрел, будет исполнен в удобное для этого время".

Чувство огромной радости переполнило Шавасса. На его глазах даже выступили слезы.

– Спасибо, – произнес он. – Огромное вам спасибо.

Капитан сердито нахмурился.

– Вы будете казнены, – пояснил он. – Вы это поняли?

– Конечно! – радостно воскликнул Шавасс.

Цен удивленно пожал плечами.

– Ну хорошо. В таком случае снимите с себя одежду, – сказал он.

Англичанин и незнакомец в зеркале начали медленно раздеваться. Пальцы у обоих дрожали.

Когда последняя, измазанная грязью и кровью рубашка Шавасса упала на пол, капитан приказал сержанту:

– Тщательно проверь его одежду. Нельзя допустить, чтобы он, совершив самоубийство, избежал приговора суда.

Оставшись в чем мать родила, Шавасс удивленно смотрел на сержанта, стоя на коленях рывшегося в его лохмотьях.