|
С Натаном Ли Свифтом у нее под боком Окс дважды подумает, прежде чем сунуться сюда. Больше никаких набегов, решила она. Пора кончать с этим террором. Она попросит отца упрочить ее мирок. Черт бы побрал Кавендиша! — Мне, во всяком случае, здесь все ясно, — сказала она Оксу. — Ну, это мы еще посмотрим, — ответил он. И тут Миранда сделала то, чего никогда прежде себе не позволяла, — ударила Окса по лицу. Пощечина вышла так себе, но Окс был в шоке. Он заморгал. И все понял. — Посмотрим, — сказала она ему. 18 МИССИЯ Последние дни июля — Я не ребенок, — предупредила его Миранда. — Знаю, что у вас на уме. Оставьте эти мысли при себе. Они вынырнули из лабиринта подвалов «Альфы». Было типичное для Нью-Мексико утро: синее небо, желтое солнце. Какая странная девушка, думал Натан Ли. Она шла быстро, размашистым шагом, и он чувствовал себя медлительным. Приходилось поторапливаться, чтобы не отстать. На склоне холма было тесно: здания, трейлеры, даже большой красно-белый шатер цирка с потускневшей надписью «Барнум и Бейли». Перед шатром стоял указатель с табличкой: «Центр нелинейных исследований». На другой значилось: «Уравнение состояния». «Господи, куда я попал?» — мелькнуло у него в голове. Миранда напоминала ему невесту фермера-скотовода из какого-нибудь старого малобюджетного фильма: высокая, худенькая, в джинсах и клетчатой рубашке. «Конский хвост» продет сквозь отверстие в бейсболке с надписью над козырьком «Лаборатория Джексон. О мышах и людях»[52]. Ее глаза волновали Натана Ли. Они были зелеными, как морской лед. Их обогнали электрические гольф-мобили. Студенческие типажи — амазонки в открытых лифчиках, бородатые юные гении, широкозадые умники — проносились на электроскутерах, роликовых коньках и велосипедах. Они шагали мимо зданий с экзотическими названиями: «Плазма», «Теория», «Главный патоген», «Прионы», «Функция печени». Натан Ли показал на «Теоретическую биологию». — Ваши драконы и морские чудища? Миранда удивилась. Затем поняла: шутка. Прошли дальше. «Это не здесь», — подумал он. — Хотите поквитаться с Оксом? — спросила она. — Забудьте о нем. Он часть режима. Зарубите это себе на носу. Пока вы в безопасности. Могу дать вам допуск в мою техническую зону. Вам предоставят еду и жилье. Но в Южный сектор доступа не будет. Войдете туда, а выйти никогда не сможете. «Южный сектор». Он запомнил. Родной дом Окса. Она так и шла на шаг впереди него. И догнать ее, похоже, не удастся. Знаки биологической опасности попадались на глаза повсюду и казались частью ландшафта. Местные художники модифицировали зловещий трехлепестковый «цветок» в красивые арабески и безобидные граффити. Предостережения обратились в украшения, риск стал частью их жизни. — Куда мы? — спросил он. — Обедать. Вы словно сошли с плаката, пропагандирующего йогу. — Мне надо поговорить с ним, — сказал он. — Об этом я и толкую: не вздумайте. — Тогда можно смело уходить отсюда. Натан Ли прощупывал границы. |
