Бутенко остановил свой длинный, сияющий никелем и лаком «Форд», открыл капот. Будто бы сломалось что, но он, как подозревала Нина, для того остановился, чтобы дать возможность им разглядеть получше особняки и рассказать о расселившихся здесь новых русских.

— Вон, видите, зеленый и весь в затемненных окнах трехэтажный дворец. За деревьями его почти не видно. Они тут все прячутся от глаз людских и от голоса человеческого вздрагивают. Этот дом приобрел молодой кривобокий Каха. Помните, газеты российские писали: «Каха купил Уралмаш». Привез в Свердловск мешок ваучеров и купил этот гигантский завод. Его у нас заводом заводов называли. Там один цех шагающих экскаваторов на полтора–два километра в длину и метров на триста в ширину тянется. И крышей упирается в облака. И это цех один, а на заводе том цехов сорок будет. Полстолетия его Россия строила, а он — высыпал кучу бумажек и сказал: завод мой! И перестал рабочим платить зарплату, и налоги государству — тоже не платит. А стотысячный коллектив завода трудится, уникальные машины выпускает. А?.. Трогательная картина! Да такое бы мне в страшном сне присниться не могло! Что там Гитлер со своим многомиллионным вермахтом и всем потенциалом Европы в сравнении с этими — гайдарами–чубайсами?.. Эти без единого выстрела все себе в карман положили.

— Он здесь сейчас? — спросила Нина, а сама подумала: встретила б его, да из браунинга своего всю обойму бы в лоб разрядила.

Качалин подарил ей миниатюрный пистолет и сказал: «Это вам на крайний случай. Самый крайний».

— Кто? — не понял Николай.

— Ну да этот… Каха?

— Что вы, Нина Ивановна! Самих–то хозяев тут нет. Никто из них не живет. Здесь у них старушки да старики, да тети, дяди, племянники. Сами они в России продолжают резвиться. Ползают по телу русского Ивана, кровь сосут. Народец этот до тех пор там ползать будет, пока правительство ихнее. И банки у них в руках, газеты, телевидение. А здесь у них линия траншей для отступления, гнезда, в которые они капитал вкладывают. Вон три дворца — это короли чугунные, а вон целая линия особняков — принцы алюминиевые. Представляете, что такое — владеть алюминием? Его производство только в нашей стране налажено, весь–то мир у нас его на коленях выпрашивал, потому как выработать его можно при наличии большого количества электроэнергии. Например, построили в Таджикистане на реке Нурек каскад гигантских электростанций и, чтобы в горах не ставить высоковольтных линий передач, там же рядом воздвигли исполинский алюминиевый завод. И этот завод ухнул в карман какого–нибудь Кахи. Распоряжаться–то ведь всем имуществом России поручили рыжему таракану Чубайсу, мамеле которого спокойно проживает в Израиле. А нефть, а газ, алмазы! Вчера по радио сообщили, что Архангельск замерзает без газа, — отключили его птенцы вашего Вяхирева. А сам Вяхирев в эти дни в Израиле был, для них подачу российского газа налаживал.

Николай с силой закрыл капот, и они поехали. Мимо проплывали ядовито–зеленые особняки, но Николай Амвросьевич о них ничего не рассказывал. Он, видимо, расстроился и говорить об этом больше не хотел. Но вдруг одушевился, продолжал:

— Вы, верно, думаете: а что же ты–то — тоже ведь из той же породы? Да, из той и этого не скрываю.