Вражда, возникшая было после наших стычек, исчезла, и все вдруг стало как прежде. Он отвел меня в спальню. Пока мы шли, я перевоплотилась в сухую Джорджину. Он, тоже приняв обычный облик, уложил меня в постель и лег рядом.

Многие бессмертные не понимают природы отношений между инкубами и суккубами. На протяжении многих лет меня не раз обвиняли в любовной связи с Бастьеном или еще кем-то. Однако правда такова, что за все время, проведенное вместе, у нас с ним никогда не случилось чего-то действительно романтического. Мы были близки, физически и эмоционально, но речь идет о дружбе и ни о чем более.

Ведь если честно, то когда ты большую часть своего существования отдаешься совершенно посторонним людям, глупым кажется не насладиться физической близостью с теми, кто тебе действительно небезразличен. Но опять-таки, под физической близостью я подразумеваю не ту, что относится к категории «только для взрослых» и приводит к оргазму. Поглаживания. Ласки. Массаж. Поцелуи. Все это знаки близости. Я думаю, мы нуждались в них, чтобы оставаться нормальными в условиях нашей жизни. А кроме того, есть определенное утешение, когда знаешь, что твой партнер испытывает точно то же, что и ты. У меня никогда бы не получилось столь же честных отношений, скажем, с Хью или вампирами. Для них это означало бы что-то совсем иное.

Вот почему я лежала полуголой в кровати Бастьена, крепко с ним обнявшись под одеялом. Мы смеялись, вспоминая былые времена, когда спали таким же образом — только менее комфортно. В корабельных каютах. На узких пансионных койках. В трактирах у проселочных дорог. Тогда мы тоже прижимались друг к другу, согреваясь и чувствуя себя в безопасности.

Кончилось тем, что я провела с ним всю ночь. Он держался со мной столь же благопристойно, как Сет. Но с Бастьеном я не металась в постели всю ночь напролет, терзаясь мыслями о вреде, который могу причинить ему по неосторожности. Так крепко я не спала уже несколько недель.

Вернувшись домой на следующий день, я позвонила Сету и осведомилась, был ли он вчера в книжном магазине. Он ответил, что был и Даг вел себя хорошо:

— Он был энергичен и бестолков, но ничего общего с тогдашним.

— Хорошо. Надеюсь, этим все и закончится.

Последовала неловкая пауза, а потом Сет спросил слишком уж небрежно:

— А где ты опять пропадала прошлой ночью? Я звонил довольно поздно, но ты не ответила.

— Ах, да. Всю ночь я провела у Бастьена.

— А-а.

Молчание.

Я поспешила его заверить:

— Это не то, что ты думаешь. Мы просто спали. Совершенно платонически. Просто как…

— Ты и я? Молчание.

— Ничего не произошло. Он мне как брат. Честно. Он последний, к кому ты мог бы ревновать.

— Я не ревную. Не совсем. Но если ты говоришь, что это ничего не значит — значит, это ничего не значит. Мне не хотелось, чтобы ты подумала, будто я обвиняю тебя во лжи. Я знаю, что ты никогда бы так не сделала.

Я подумала об оральном сексе в танцевальном клубе и своем обнаженном теле, прижимавшемся к Бастьену. Может, я и не лгу, но всю правду Сету я тоже не говорю.

Через несколько дней мы с Сетом снова отправились на концерт «Ночного доступа». Всю неделю мы с Дагом работали если не дружески, то вполне корректно. Сет заехал за мной домой и снова в изумлении пялился на меня. Прошлой ночью я ходила с Бастьеном на охоту — несмотря на все зароки — и поимела очередную жертву. Очарование еще не ослабло, и я выглядела бы чересчур привлекательно даже в дерюге. Так что я решила надеть платье, которое можно было назвать совершенно открытым. Это было крошечное серое трикотажное платьице с оплетающей тесьмой, завязанной прямо под грудями. Обтягивающий верх с треугольным вырезом открывал почти всю ложбинку; свободная мягкая юбка сильно выше колен.