— Что я должна была сказать? «Спасибо, что заметил, как я привлекательна. Это все потому, что я только что прилегла с каким-то незнакомцем в низкопробном клубе»?

Сет вздрогнул, и я тут же пожалела о сказанном.

— Вероятно… вероятно, можно сформулировать немного более, хм… тактично, однако да. Думаю, что, по существу, ты могла бы сказать именно это.

Я помешала растаявшие остатки мороженого.

— Это не так просто, сам понимаешь. Для тебя достаточно трудно принять сам факт того, что я сплю с кем-то, и без реальных, так сказать, доказательств каждого раза, когда это происходит.

— Почему бы тебе не позволить мне решать, что я могу, а что не могу принять.

Не сказать, что он произнес это с гневом, но я никогда не слышала его таким резким и напористым. Моей высокомерной составляющей такой тон совсем не понравился, однако я понимала, что сейчас он оправдан. И нельзя не признать, что доверие — это тоже своего рода кайф.

— Мне известно, кто ты, — продолжил он, — и я знаю, что ты делаешь. Мне пришлось смириться с этим с самого начала наших отношений. Да, это меня беспокоит, но это не значит, что я не могу справиться с этим знанием.

Он положил ладонь мне на руку и рассеянно водил пальцами по коже.

— Ты не должна бояться говорить мне правду. Никогда. Даже если она неприятна. То, что у нас есть, не имеет отношения к сексу — это же совершенно очевидно. Но если мы вдобавок не будем честны, тогда вовсе ничего не останется.

Я заставила себя посмотреть на него и улыбнуться:

— Как можно быть таким молодым и таким мудрым?

— Не такой уж я мудрый, — сказал он, притягивая меня к себе, и я положила голову ему на плечо.

Против «молодого» он возражать не стал. Объективно взглянув на наш возраст, вполне можно было обвинить меня в совращении малолетних.

Я вздохнула и прижалась к нему.

— Ты же знаешь, это ровным счетом ничего не значит. Все, что я делаю. Я даже не помню их имен.

— Я знаю. Ты говорила. Хотя…

— Что?

— Иногда это не слишком утешает. Секс не должен быть «ничем». Мне вовсе не нравится мысль о том, что ты спишь с парнями, с которыми спать не хочешь. Пусть ты формально моя подружка… лучше бы тебе хоть нравилось то, что происходит.

— Ну… в самом пылу мне это, в определенном смысле, нравится. Энергия, которую я получаю от секса… ладно, тебе этого не понять. Но это… буквально то, ради чего я живу. Так что если даже я не хочу быть с ними до и после самого действа, все же существует один момент, когда я их хочу.

Я выдавила из себя утешающую улыбку.

— К тому же не стоит меня жалеть. Дела обстоят гораздо лучше, чем прежде. Сейчас у меня куда больший выбор тех, с кем я могу быть, а это изрядная разница. Так что я вовсе не хватаю первого встречного.

— Что значит сейчас выбор больше? Разве так было не всегда?

Я нервно рассмеялась:

— Ой, ладно, Сет. Ты же знаешь, что женщины начали получать реальные права лишь около века назад. Мужчины не всегда были столь деликатны по отношению к прекрасному полу — особенно среди простонародья.

Потрясенный, он, чуть отстранившись, уставился на меня. Как выразительны были его глаза; я любила их, пусть даже нынешнее переживание не было приятным.

— То, о чем ты говоришь… это… это… ужасно похоже на изнасилование.

Я пожала плечами, сразу сообразив, что пора выбираться из этого болота.

— Трудно изнасиловать суккуба. В кульминации суккуб — это завоеватель, особенно если, кончив, парень теряет сознание.

— Ты, в общем-то, не ответила на мой вопрос.