Изменить размер шрифта - +
У него появилось предчувствие, что, если он солжет, он убережет себя от множества неприятностей. Наконец он сказал:

— Да. У нее есть пистолет.

— Точно?

— Да. Но я не думаю, что он заряжен. Она не смогла бы ни в кого выстрелить. Мой отец любил оружие, а мать, наоборот, ненавидит. И я тоже. И я не буду одалживать ее пистолет, чтобы совершить что-нибудь безумное, вроде убийства соседской собаки.

— Хорошо. Мы можем убить ее как-нибудь по-другому.

— Как? Мы будем бить ее?

Ночная птичка засвистела в ветвях над их головами.

Ночной бриз стал холоднее, чем десять минут назад.

Колин устал тащить свой велосипед, но он чувствовал, что Рой много еще хочет сказать и хочет сказать спокойно, чего нельзя было бы сделать, если бы они ехали на велосипедах.

— Мы можем привязать собаку и заколоть ее вилами.

— Черт!

— Это будет — кайф!

— Ты меня достал.

— Поможешь?

— Зачем тебе помощь?

— Но этим ты докажешь, что ты надежный друг.

После долгого молчания Колин произнес:

— Я думаю, что если бы это было действительно жизненно важно для тебя, если бы от этого зависела твоя жизнь или смерть, я был бы там, пока бы ты делал это.

— Что значит «был бы там»?

— Значит... смотрел бы.

— А если бы я попросил тебя сделать несколько больше, чем просто смотреть?

— Что, например?

— Если бы я попросил тебя взять вилы и ткнуть ими собаку несколько раз?

— Рой, иногда ты настоящий придурок.

— Сделал бы? — настаивал Рой.

— Нет.

— А я думаю, сделал.

— Я никогда не смог бы никого убить.

— Но смотреть ты смог бы?

— Хорошо, хорошо. Если этим я смогу доказать тебе раз и навсегда, что я твой настоящий друг и что мне можно доверять...

Они вошли в круг света уличного фонаря, Рой остановился. Он усмехнулся:

— С каждым днем ты становишься лучше.

— Да?

— Ты прекрасно развиваешься.

— Правда?

— Вчера ты говорил, что не сможешь даже смотреть, как убивают собаку. Сегодня ты сказал, что сможешь смотреть, но не будешь участвовать. Завтра или послезавтра ты заявишь, что тебе не терпится взять в руки вилы и сделать фарш из этой чертовой собаки.

— Нет. Никогда.

— А еще через неделю ты признаешься, что тебе доставляет наслаждение убивать кого-нибудь.

— Нет. Ты ошибаешься. Это глупо.

— Я прав. Ты похож на меня.

— Но ты — не убийца.

— Я? Да.

— Нет... и через миллион лет.

— Ты меня не знаешь.

— Ты — Рой Борден.

— Ты не знаешь, что у меня внутри. Ты еще не знаешь, но скоро узнаешь.

— У тебя внутри нет убийцы кошек и собак.

— Я убивал и больших, чем кошки.

— Например?

— Например, людей.

— А затем, я могу предположить, ты переключился на еще больших — например, слонов.

— Слонов — нет. Людей.

— Ну да, в случае со слоном встала бы проблема, куда спрятать труп.

— Только людей.

Другая ночная птичка пронзительно закричала в ветвях ближайшего дерева, вдалеке лениво переругивались две собаки.

— Это глупо, — сказал Колин.

— Но это правда.

— Ты хочешь убедить меня, что ты убивал людей?

— Дважды.

— А почему не сотню раз?

— Потому что это было только дважды.

Быстрый переход