— Пять рупий! А если она будет приходить на перевязки, то еще семь.

Гуль вынул двенадцать рупий.

— Где ей взять семь рупий? Заплачу все. — Затем, обращаясь к Лачи, добавил: — Каждый день приходи на перевязку.

— Хорошо!

Гуль помог ей выйти на улицу.

— Где ты живешь? Я отведу тебя.

— Нет, я пойду сама.

Он помолчал, потом снова спросил:

— Где ты ночуешь?

— Там, где меня застанет ночь, господин! Вы уже много сделали для меня. Идите, идите домой! — голос ее срывался. Гуль пристально смотрел на нее, потом медленно повернулся и ушел, понурив голову.

Он уходит! Он уходит! Он уходит!! Он уходит!!! Больше ты его никогда не встретишь, ты его никогда не увидишь! Не сможешь обнять его. Умрешь с мыслями о нем, а он ничего не будет знать. Она, спотыкаясь, побежала на звук шагов Гуля, схватила его обеими руками, спрятала голову на его груди.

— Гуль! Гуль!! Гуль!!! Ты не узнаешь меня? Я — Лачи!

ГЛАВА 18

Наступила ночь, ночь встречи. Как ужасна и страшна она была для одного и какой радостной для другой. Это была обычная для Бомбея ночь, полная ароматов. Но как по-разному чувствовали они себя. Лачи спокойно уснула на плече Гуля, а он думал о том, как две ночи могут слиться в одной. Одна — темная, черная, зловещая. А другая полна чистых чувств, невинная и непорочная. Улыбающийся Млечный Путь, лунный свет, словно спокойно текущая река, и звезды, расцветающие, как цветы. Раскрываются объятия любви. Кто-то спокойно дышит, вверив себя кому-то. Эти ночи отличались одна от другой, как добродетель и зло…

Лачи спала крепко, спокойно. В темноте ее лицо, заклеенное крестовидными наклейками, было похоже на кладбище. Гуль встал и вышел на веранду.

Тихая, молчаливая, темная ночь — ни луны, ни звездочки. Черные тучи окутали весь небосвод. Гуль поднял глаза к небу, но он не ждал помощи от него. Он пытался найти в своем сердце хотя бы отблеск любви к Лачи, но напрасно. Любовь прошла, на сердце была пустота. Он пытался убедить свое сердце, что это прежняя Лачи, но напрасно.

Это была не та Лачи, которую он любил, из-за которой он бросил вызов всему миру и прошел через все испытания. Лачи была сейчас в его объятиях, но он не мог ласкать ее, прижать к груди. Куда исчезло огромное чувство, заставлявшее громко стучать его сердце? Кругом лед, только лед. Все чувства остыли, обратились в прах, хотя это и была прежняя Лачи с ее высокими чувствами, глубокой преданностью. Она встретила Гуля и была счастлива так, будто получила все радости жизни. А он сам словно стоит среди мрачной пустыни и зовет, пытается вернуть свое чувство. Любовь не откликнулась на его зов.

Темная ночь! Остывшие чувства! Полное разочарование!

Гуль стоял в отчаянии, сжимая руками голову. В сердце нет и следа теплого чувства к Лачи.

Через семь дней доктор снял повязки. Еще дня через два-три Лачи уже могла ходить.

— Лачи! Я получил работу в Пуне. Мне придется поехать туда, — как-то раз обратился к ней Гуль.

— Я поеду с тобой, — обрадовалась она.

— Да, конечно! Но прежде я съезжу один, подыщу домик для тебя. Нужно же будет где-то жить.

— О, у меня будет дом! — радостно прижимая руки к груди, сказала Лачи. Потом лицо ее стало печальным. — А сколько дней ты пробудешь там?

— Около месяца.

— Целый месяц?! И я здесь буду одна? — испуганно спросила она. — Как же я смогу прожить без тебя так долго?

— Ну что ты? Ведь только один месяц. Я приеду за тобой, может быть, даже раньше. Можно было бы взять тебя и сейчас, но где ты будешь жить? А здесь у тебя есть комнатка.