— Там, в бокале, твой любимый напиток — водка с соком лайма и с содовой. Твое здоровье!

— Салют, — пробормотала Франческа, поднимая бокал и не зная, как ей поступить. Ей следует немедленно, как только силы вернутся к ней, встать и уйти. Она чувствовала на себе его взгляд, но продолжала сидеть, отвернувшись, боясь взглянуть на него, чувствуя себя растерянной и покинутой. Чиркнула спичка. Он закурил, после чего медленно пересек комнату и сел напротив нее.

Виктор молча курил, скрестив свои длинные ноги и не отрывая внимательного взгляда от Франчески. Он хорошо понимал, как она взволнована. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Она была застигнута врасплох, и он хотел дать ей время прийти в себя и успокоиться. Он отметил, что она похудела, даже чересчур, на его взгляд, но это все равно не могло отразиться на ее юной прелести. Она была одета просто и скромно, так, как всегда предпочитала одеваться, — белая шелковая блузка, серая юбка из фланели и темно-синий блейзер. «Да, — подумал он, — в ней есть тот неуловимый шик, который дается только принадлежностью от рождения к высшему обществу. Она никогда не теряет его, это у нее в крови». Он с содроганием вспомнил о той лощеной дворняжке, которая поджидала его сейчас в «Кларидже», об этой своей петле на шее, и его глаза потемнели от ненависти к Арлин.

Неожиданно Франческа сменила позу и повернулась, чтобы оглядеться, по-прежнему избегая встречаться с ним глазами. Яркие солнечные лучи подсвечивали ее волосы, окрашивая их в цвет золоченой бронзы. Сердце Виктора заныло. Он испытывал жгучее желание обнять ее, прижать к себе, излить ей свою душу, сказать, что хочет навсегда остаться с нею, схватить ее за руку и немедленно увести с собой. Прочь из этой комнаты, прочь из Англии. Сесть на первый самолет, летящий в Лос-Анджелес. Да, плюнуть на все последствия и бежать с нею. Послать ко всем чертям этот поганый мир, освободиться от всех этих людей, мешающих ему жить, как он хочет, от Арлин, Хилли Стрита, от Катарин Темпест, бежать от всего, что осложняет жизнь. Продать «Беллиссиму», порвать с «Монархом», выплатив им неустойку. Покончить с кино, скрыться, уехать вместе с нею к себе на ранчо. Что бы там ни случилось, но они будут вместе, и будь что будет. Решайся, подсказывал ему внутренний голос. Но тут сразу же в нем заговорило врожденное чувство ответственности, боязнь скандалов. Ему в голову снова пришли старые сомнения относительно ее слишком юного возраста и аристократического происхождения. Вся его смелость растаяла как дым, и он оставил мысль о немедленном бегстве, совершив в эту минуту величайшую ошибку в своей жизни.

Желая узнать причину их размолвки, Виктор сказал:

— Обычно я стараюсь избегать нечестных приемов в игре, но я не знал, что мне делать, каким образом повидаться с тобой. Нам необходимо поговорить, Чес.

— О чем же?

— По-моему, это и так ясно. С момента своего возвращения в Лондон ты не желаешь встречаться со мной, отказываешься говорить со мной по телефону, а когда мне наконец удается заставить тебя подойти, ты непринужденно объявляешь, что между нами все кончено, и вешаешь трубку. Боже правый, Чес, неужели ты не находишь нужным даже объясниться со мной?

Она медленно подняла голову.

— Объясниться? — Она мрачно улыбнулась. — Если что-либо и очевидно, то это ваше положение, положение женатого мужчины. Вы вернулись к своей законной жене. Она живет с вами в «Кларидже», — резко заявила Франческа.

Виктора ошеломил ее непривычно ледяной тон, и он горячо воскликнул:

— Но она вовсе не живет со мной! Да, она действительно остановилась в «Кларидже», но у нее свой собственный, отдельный номер.