— А мысль о мести отцу совсем не приходила тогда тебе в голову, не руководила твоими действиями? — продолжал настаивать Ник, скептически глядя ей прямо в глаза.

Пораженная тем, что Ник употребил такое сильное слово, как месть, Катарин было открыла рот, чтобы возразить, но неожиданно расплылась в медленной, самодовольной улыбке.

— Скажем так, возможность повернуть нож в нанесенной ему ране прибавляла мне энтузиазма, — созналась она. — Особенно меня радовало то, что ему известно, насколько активно я участвовала в компании ДФК. Я предвкушала, какой это будет для него удар, когда старый Джо Кеннеди перебежит ему дорогу, первым проведя своего сына в Белый дом. Потом Райан мне рассказывал, как взбешен был отец моей деятельностью, называл меня предательницей, и это был наиболее приличный из эпитетов, которыми он меня награждал. Мне повезло, что удалось хоть немного отплатить ему за то зло, что он причинил мне в детстве.

Ник предпочел не расспрашивать ее о причинах вражды с отцом.

— Могу себе представить, как он был тогда зол на тебя! — Сжав губы, он вертел в руках бокал с коньяком. — Человек должен иметь возможность сам распоряжаться, своей судьбой, Катарин, — тихо продолжил Ник, пристально глядя на нее. — Мне кажется, что у Райана есть все необходимое, чтобы бороться за это право, но сопротивляться твоему отцу — очень не просто, я знаю людей такого сорта. Поэтому мой совет — отступи немного, дай своему брату спокойно вздохнуть. Не вмешивайся и не пытайся, пожалуйста, строить из себя, подобно своему отцу, вершителя чужих судеб.

— Я не собираюсь этого делать, — с готовностью согласилась Катарин. — Ты совершенно прав, Никки.

Но про себя она решила: «Патрик Микаэль Син О'Рурк ни за что не победит в этой битве. В конце концов победителем стану я и спасу душу Райана. Он должен быть моим, а этого будет достаточно, чтобы сокрушить моего отца».

Почувствовав на себе изучающий взгляд Ника, Катарин пожала плечами и звонко рассмеялась.

— Довольно говорить о серьезных вещах в такой чудный вечер, давай поболтаем о чем-нибудь более приятном.

Опершись локтями на стол, Катарин подперла ладонями подбородок и посмотрела на Ника своими бирюзовыми глазами, в которых появилось мягкое, мечтательное выражение.

— Должна сказать тебе, Никки, одну вещь. Я страшно рада, что Райан так увлечен Франки. Совершенно очевидно, что они любят друг друга. Она хорошо влияет на Райана, и я надеюсь, что он будет ее слушаться.

— Очень может быть, — лаконично ответил Ник, задаваясь вопросом, не потому ли Катарин поощряет связь Райана с Франческой, что надеется через нее управлять своим братом? Эта мысль неотступно преследовала его весь вечер, несмотря на все его усилия избавиться от нее.

43

Катарин была неотразима, и Ник все сильнее очаровывался ею. Неделя шла за неделей, и они, сами того не замечая, все больше времени проводили вместе, что, конечно, не могло долго оставаться незамеченным в обществе. Они оба были фанатично преданы своей работе, полностью поглощены своей профессиональной карьерой и в напряженном каждодневном труде, который мог показаться иным каторжным, находили покой и удовлетворение, что еще сильнее привязывало их друг к другу.

Николас Латимер заканчивал свой роман. Когда октябрь пришел на смену сентябрю, слова, казалось, забили из него фонтаном, и готовые страницы рукописи с фантастической скоростью стали вылетать из его пишущей машинки, в то время как Катарин вновь обрела прежнюю трепетную любовь к театру и каждый день приходила с репетиций радостно-взволнованной и оживленной.

Свои вечера они проводили тихо и почти всегда вместе в доме Ника.